Гао Сяолянь застыла, не осмеливаясь более сопротивляться. Уголки её глаз покраснели, на бледном лице читалась ненависть вперемешку со страхом. Охранница безжалостно ударила её сзади под колени, заставив чуть ли не упасть на лавку, и предупредила:
— Веди себя смирно!
Чжан Чэнлин поспешно склонил голову, притворившись, что ничего не видел. Он старательно отводил взгляд, пока чёрная стая не занялась поглощением лапши. Тогда Чжан Чэнлин украдкой, искоса да исподлобья, решился рассмотреть пленницу.
Гао Сяолянь всегда была добра к нему. Чжан Чэнлин считал её хорошим человеком, благовоспитанной и красивой цзецзе.[381] Увидев, что нежная сестрица щеголяет фингалом под глазом и другими очевидными следами побоев, Чжан Чэнлин решил для себя, что шайка чёрных ворон заслуживает наказания.
Мальчик с надеждой взглянул на дверь: «Почему же шифу и старший Вэнь ещё не вернулись?» — тревожно пронеслось в голове.
Женщины спешили отправиться в дорогу. В отличие от неторопливого, рассеянно жующего Чжан Чэнлина, они в два счёта набили животы, бросили монеты на стол и направились к выходу. Чуда не произошло, Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин не появились.
Чжан Чэнлин больше не мог сидеть сложа руки. Что было странно, ведь в обществе Чжоу Цзышу юноша всегда был трусоватым, бесполезным учеником. Во-первых, для самого нетерпеливого в мире шифу слово «бесполезный» стало одним из любимых эпитетов, когда дело касалось Чжан Чэнлина. Во-вторых, чувствуя защиту и поддержку шифу, Чжан Чэнлин привык полагаться на неё и часто вёл себя как избалованный матерью-наседкой ребенок. При малейших признаках неприятностей всё, что было нужно — это громко крикнуть «Шифу, спаси!». И грозный могущественный шифу, какими бы словами он при этом ни бранил «бесполезного» ученика, тотчас приходил на выручку.
Однако Чжоу Цзышу сейчас не было рядом. Чжан Чэнлин подозвал прислужника, дал ему ряд указаний, а затем, с неведомо откуда взявшимися спокойствием и смелостью, отправился за группой женщин в чёрном.
- - - - -
Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсин не вернулись, потому что оказались в центре странного стечения обстоятельств.
По мере того, как по другую сторону стены стоны и скрип кровати становились всё необузданнее, Вэнь Кэсин чувствовал всё бóльшую озадаченность. Обычно в весенних домах подобные развлечения происходили в будуарах прелестниц. Эта дева была глухой, или слепой, или совершенной идиоткой, чтобы не замечать гнездо Ядовитых скорпионов по соседству со своим ложем?
Потянув Чжоу Цзышу за руку, Вэнь Кэсин кончиком пальца прочертил на его ладони вопрос:
Чжоу Цзышу замер ненадолго, а затем написал:
Замешательство Вэнь Кэсина только усилилось. Глава Ядовитых скорпионов разрешал шлюхам развлекать клиентов в своей спальне? Зачем? А может, предводительница скорпионов настолько обеднела, что помимо основной деятельности по организации убийств и поджогов, подрабатывала по ночам, принимая клиентов?
В ужасе от собственных рассуждений, Вэнь Кэсин снова написал на чужой ладони:
Чжоу Цзышу покачал головой, что сбило Вэнь Кэсина с толку ещё сильнее. Он снова прислушался к звукам, на этот раз со всей внимательностью, и обнаружил, что на самом деле в комнате находилось не двое, а трое людей. Пара совокуплялась настолько яростно, что заглушала третьего. Дыхание этого человека было очень лёгким, но Вэнь Кэсин, к своему растущему удивлению и нездоровому восхищению, определил учащённый, сбивающийся ритм вдохов. Глава скорпионов оказался любителем весьма своеобразных удовольствий…
Вэнь Кэсин вывел иероглифы очередного вопроса:
После продолжительной паузы Чжоу Цзышу веско кивнул. В серебряном свете взошедшей луны его облик источал такую деловитую сосредоточенность, будто благородный господин Чжоу вершил дела государственной важности, а не подглядывал за трахающимися в борделе. Вэнь Кэсин пришел к выводу, что если из всех людей, невозмутимо изображающих серьезность, Чжоу Цзышу может претендовать на второе место, то в мире ещё не родился тот, кто мог бы претендовать на первое.
Спустя довольно долгое время шум в комнате наконец-то начал затихать. Чжоу Цзышу надеялся, что спектакль близится к финалу, и терпеливо ждал, когда актеры покинут сцену. Он никак не рассчитывал услышать, что каркас кровати снова начнет скрипеть, да в гораздо более неистовом ритме.
Чжоу Цзышу страдальчески возвел глаза к небу. Эти ребята вообще собирались останавливаться? Их выносливость была достойна похвалы, но насколько бесстыжими нужно быть, чтобы с энтузиазмом предаваться разврату под взглядом третьего?
Вэнь Кэсин заметил противоречивое выражение лица своего спутника и чуть не рассмеялся вслух.
Из комнаты доносились страстные вскрики, им томным рефреном вторил шум из комнат других павильонов. Под этот чувственный аккомпанемент взгляд Вэнь Кэсина заскользил от профиля Чжоу Цзышу к его шее, изучающе прошёлся вдоль спины, задержался на талии и остановился на бёдрах.