— Искусство маскировки весьма разнообразно. Некоторые умельцы ловко закрашивают лица — это занятие требует особой тщательности, ведь малейшая ошибка сразу становится заметна. Сделать маску, неотличимую от человеческой кожи, гораздо труднее. Этот способ намного надёжнее, но изготовитель должен быть большим мастером своего дела, — заканчивая речь, Вэнь Кэсин не сводил проницательных глаз с одного такого мастера.
Гу Сян явила похвальное стремление к практическому обучению и прямо посреди улицы полезла ощупывать лицо Чжоу Цзышу. Тот и не пытался увернуться. Пальцы Гу Сян были мягкими, а от её рукавов исходил лёгкий и свежий аромат, который мог принадлежать только девушке. Чжоу Цзышу легко рассмеялся и позволил ей делать, что захочет. Ещё неизвестно, кому из них больше повезло.
— Что-нибудь обнаружила? — мягко и участливо спросил Чжоу Цзышу, выждав, пока пройдёт побольше времени.
Гу Сян с досадой потрясла головой. Полная сомнений, она повернулась к своему хозяину:
— Господин, мне по-прежнему кажется, что его кожа настоящая…
— В этом-то и суть! — не смутился Вэнь Кэсин. — Однако постоянно носить маску из настоящей кожи нельзя — её придётся время от времени снимать, чтобы лицо могло отдохнуть и подышать. Я хочу поглядеть, сделает он это или нет, потому и не упускаю его из виду.
— Господин, вы потратили столько сил на выяснение этого вопроса вместо того, чтобы беззаботно развлекаться со своими красавчиками? — восхитилась Гу Сян.
— Если он красавец, я не потерял ни мгновения, как раз наоборот, — отозвался Вэнь Кэсин.
Поразмыслив немного, Чжоу Цзышу решил, что в этот раз не может смолчать.
— Когда это я успел с тобой поразвлечься?
— Не успел, но в будущем мы всё наверстаем, — утешил его Вэнь Кэсин и, протянув руку, коснулся щеки Чжоу Цзышу. — Когда я дотрагивался до кожи на твоём плече, ощущение было совершенно иным, хм…
Чжоу Цзышу отпрянул и отбросил его руку. Недовольно вздёрнув бровь, Вэнь Кэсин указал взглядом на Гу Сян:
— Почему ей можно, а мне нельзя?
— Если бы ты выглядел как она, мог бы касаться моего лица сколько угодно, — заверил Чжоу Цзышу, неторопливо расправив рукава своих лохмотьев. — Я бы без сожаления снял с себя всё это и позволил тебе трогать, что захочешь.
До сего момента Гу Сян считала Чжоу Цзышу благородным и добрым бродягой, который на свою беду подвернулся её развратному господину. Про себя девушка даже сочувствовала бедолаге. Но теперь Гу Сян поняла — её господин и этот нищий были птицами одного полёта. Совершенно неудивительно, что они спелись! Возможно, встреча этих двоих была даже к счастью. Если они займутся друг другом, мир будет избавлен от пары великих бедствий.
Вэнь Кэсин с непроницаемым лицом повернулся к своей спутнице и вполголоса приказал:
— А-Сян, немедленно заблудись где-нибудь.
Гу Сян невинно моргнула:
— А? Господин, где мне следует заблудиться?
Вэнь Кэсин отвернулся и сцепил руки за спиной, будто не мог больше выносить её общество.
— Небо и земля необъятны, — бросил он. — Можешь отправиться куда угодно, кроме Дунтина.[102]
После долгого молчания, глупо хлопая глазами, Гу Сян выпалила:
— Господин, вы что, ревнуете?!
Вэнь Кэсин бросил на неё суровый взгляд. Гу Сян вмиг всё поняла и шлёпнула себя по лбу:
— Пфф! Чёрт бы вас побрал, глупый рот и глупый язык! Почему вы всегда мелете лишнее? Почему вечно рубите правду? Почему вы всегда…
— А-Сян.
Гу Сян охнула и пошла прочь, продолжая бубнить себе под нос:
— Ладно-ладно, я потеряюсь! Уже потерялась. Не волнуйтесь, господин! Я уберусь как можно дальше. Так далеко, как только получится. Может, и трудно найти трёхлапую жабу,[103] но не двуногого мужчину! Если вам кто нравится, господин, разве я положу на него глаз? Да ни в жизни! Вы двое, просто продолжайте свой путь, пожалуйста! Не смущайтесь из-за меня, занимайтесь своими делами…
Она так и скрылась из виду, не переставая ворчать.
С живейшим интересом наблюдая за перепалкой служанки и господина, Чжоу Цзышу был несколько озадачен словами «кроме Дунтина» — в них крылся тайный смысл, но какой?
С уходом Гу Сян поведение Вэнь Кэсина резко изменилось. Он демонстративно кашлянул и протянул руку в приглашающем жесте:
— Чжоу-сюн, соизволишь разделить со мной трапезу?
«Если я откажусь, этот прилипала всё равно не отстанет! А если соглашусь, он заплатит за мою еду», — рассудил Чжоу Цзышу и благосклонно принял предложение. Вэнь Кэсин с самым что ни на есть довольным видом двинулся вперёд, указывая дорогу.
А Чжоу Цзышу погрузился в самокопание, вспоминая дни, когда он призрачной тенью скользил по императорскому дворцу. Как будто с тех пор прошла вечность. Тогда Чжоу Цзышу носил сапфировую парчовую мантию и занимался кровавыми делами в таинственном месте, полном цветущих слив. Совершал безжалостные убийства, но не терял изящность манер.
С каких пор он стал таким бесстыдным и наглым?
Поглядев на спину Вэнь Кэсина, господин Чжоу пришёл к следующему выводу: «С кем поведёшься, от того и наберёшься».[104]
- - - - -
