Некоторые люди проживают жизнь весьма заурядно, начиная ждать ужин сразу по окончании обеда. Попроси таких задуматься о чём-то поглубже, выйти за привычные рамки, и у них разболится голова. Примером такого человека был Цао Вэйнин.
Другие же всесторонне рассматривают события, тщательно их обдумывают, прокручивают в голове снова и снова, иногда даже неосознанно. Примером такого человека являлся Чжоу Цзышу.
В пути он вернулся к своей обычной манере общения с Вэнь Кэсином. Их саркастичные комментарии сменялись развратными шутками по поводу и без. Словно ни один не желал молчать, пока мог говорить. Цао Вэйнин то терялся, то смеялся, наблюдая эти забавы, и в итоге сделал неожиданный вывод:
— У вас двоих такие прекрасные отношения!
Чжоу Цзышу захлопнул рот и уставился на юношу. Мо Хуайян, глава школы меча Цинфэн, был хитрющим старым лисом. Как ему удалось воспитать столь наивного крольчонка?
Беззастенчиво пользуясь ситуацией,[115] Вэнь Кэсин обнял Чжоу Цзышу за плечи и лучезарно улыбнулся:
— Благодарю, молодой господин Цао! По правде говоря, этот Вэнь уже принёс клятву, что не женится ни на ком, кроме Чжоу-сюна.
Глаза и рот Цао Вэйнина изумлённо округлились. Чжоу Цзышу, успевший привыкнуть к выходкам Вэнь Кэсина, немедленно огрызнулся:
— Боюсь, мне придётся отвергнуть нежную привязанность Вэнь-сюна! Подобно засохшей иве, я рухну под такой тяжестью, так как неизлечимо болен и долго не проживу. Вэнь-сюну придётся облюбовать другое дерево, чтобы повеситься. К счастью, на земле полно лесов.
— Если ты покинешь этот мир, я останусь одиноким до конца своих дней, — серьёзно пообещал Вэнь Кэсин.
— Для великих умов одиночество предписано судьбой. Кто я такой, чтобы вмешиваться в предначертанное?
Слова Чжоу Цзышу были подобны кинжалам, но Вэнь Кэсина ничто не могло пронять:
— Спасибо за лестный отзыв, А-Сюй. Только не принижай себя в угоду излишней вежливости!
— Уверяю, вежливость здесь совершенно ни при чём! — в притворном негодовании всплеснул руками Чжоу Цзышу.
Взгляд Цао Вэйнина метался от одного к другому. Когда он наконец пришёл в себя, то выпалил:
— Неужели тяжёлый недуг Чжоу-сюна препятствует чувствам двух влюблённых?
После секундного молчания Вэнь Кэсин расхохотался, чувствуя, что Цао Вэйнин нравится ему всё больше. Чуть позже Чжоу Цзышу сухо кашлянул, скинул руку Вэнь Кэсина с плеча и ответил прямо:
— Молодому господину Цао не о чем беспокоиться. Нам с Вэнь-сюном не грозит стать счастливой парой. Стоит ли сожалеть о несчастливом союзе?
Цао Вэйнин принял его возражения за смущение и ответил с глубоким сопереживанием:
— Такой человек, как Чжоу-сюн, не должен страдать от несправедливой судьбы.
Чжоу Цзышу кисло улыбнулся:
— Спасибо, Цао-сюн, но я бы не сказал, что судьба…
— Мой учитель знаком со многими талантливыми лекарями! Некоторые из них родом из Долины Целителей, — не дал ему договорить Цао Вэйнин. — Если брат Чжоу найдёт время, после совета в Дунтине мы можем поехать в школу меча Цинфэн. Уверен, шифу отыщет способ помочь вам!
Чжоу Цзышу был тронут его заботой, но предпочёл промолчать. Однако Цао Вэйнин неожиданно оказался человеком действия и, замерев посреди дороги, склонился в поклоне:
— Пожалуйста, дождитесь меня на ближайшем постоялом дворе. Я только отправлю шишу письмо по поводу целителей, чтобы он известил нашу школу.
Сказав это, юноша развернулся и отправился исполнять обещание.
— Принципиальный и честный. Точь-в-точь как мы, — отметил Вэнь Кэсин, глядя вслед удаляющейся фигуре.
Обернувшись, он неожиданно наткнулся на испытующий взгляд Чжоу Цзышу.
— В чём дело? — забеспокоился Вэнь Кэсин. — Неужто мои искренние слова тронули каменное сердце А-Сюя? Хочешь ответить на мои чувства?
Чжоу Цзышу холодно улыбнулся:
— Прости мою бестактность, но я не уверен, что… мотивы Вэнь-сюна, заставляющие его торопиться в Дунтин, так уж чисты. Как по мне, они весьма сомнительны.
— Помогать нуждающимся и проявлять щедрость — лишь малые заслуги. Знаешь ли ты, что такое истинная добродетель? — уже без улыбки спросил Вэнь Кэсин.
Чжоу Цзышу прищурился, молча рассматривая своего собеседника.
— Слышал такое выражение:
Обычное игривое поведение Вэнь Кэсина исчезло без следа, и в тот момент он действительно выглядел бесстрастной каменной статуей Будды.
