Взгляд Чжоу Цзышу вспыхнул, и он молниеносно сместился вбок, притянув к себе Чжан Чэнлина. Мальчик ничего не понял, только почувствовал порыв ветра и напряжение укрывших его объятий.
— Смерти ищешь, ублюдок?! — тон Чжоу Цзышу был ледяным, а движение его ладони — безжалостным.
Шея подлого врага сломалась с одного удара. Чжан Чэнлин присмотрелся и узнал в трупе того, кто заманил его в ловушку. Видимо, этот человек владел «дыханием черепахи»[142] и ранее только притворился мёртвым.
Не успел мальчик осмыслить всё это, как его снова подняли и отбросили далеко в сторону. Не говоря ни слова, Чжоу Цзышу развернулся и устремился прочь, на этот раз не скупясь на цингун. Упрямый ребёнок не желал отставать, но вскоре от быстрого бега у него закружилась голова. Чжан Чэнлин едва уловил глазом, как фигура человека впереди замерцала и после короткой вспышки света оказалась вне зоны досягаемости. Мальчик уныло признался себе, что пройдёт не одно десятилетие, пока он научится перемещаться с такой бешеной скоростью. А то и никогда не научится. Готовый разрыдаться от бессилия, он мог только жалобно крикнуть вслед стремительно удалявшемуся силуэту:
— Шифу!
В этот момент раздался короткий смешок. Словно из ниоткуда перед спасителем Чжан Чэнлина возник мужчина в сером и преградил ему путь, обхватив за талию. Момент был настолько идеальным, словно его специально рассчитали.
Чжоу Цзышу извернулся в воздухе, чтобы вырваться, но по неизвестной причине пошатнулся и угодил в чужие объятия. Раздался хорошо знакомый, самый раздражающий на свете голос:
— Благородный господин Чжоу, столь обожаемый шифу, почему ты так спешишь скрыться?
Они оба приземлились — чуть жёстче, чем хотелось бы — и Чжоу Цзышу сдавленно зашипел, схватившись за правое плечо. Вэнь Кэсин разодрал чужой рукав вдоль, задумался на мгновение, а затем с видимым удовольствием оторвал по шву испорченную ткань, не упустив шанс сделать Чжоу Цзышу «отрезанным рукавом».[143] В следующую секунду лучезарная улыбка сбежала с лица Вэнь Кэсина, сменившись хмурым взглядом и поджатыми губами. На коже Чжоу Цзышу виднелись две крошечные пурпурные ранки, будто от укуса насекомого.
— Так вот почему ты так быстро убегал! Оказывается, ядовитому скорпиону удалось тебя ужалить.
Чжан Чэнлина осенило. Побелев, мальчик оглянулся назад — туда, где остался лежать труп похитившего его наёмника.
Прежде чем Чжоу Цзышу успел что-либо возразить, Вэнь Кэсин заблокировал поток ци в меридианах возле его раны и приказал тоном, не терпящим возражений:
— Просто помолчи.
Покопавшись в недрах своих одежд, Вэнь Кэсин выудил магнит, с помощью которого извлёк из руки Чжоу Цзышу две иглы толщиной с волос. После этого он приник к ране губами и, как ни в чем не бывало, начал высасывать отравленную кровь.
Чжоу Цзышу замер, как статуя.
Примечание к части
? «Я поимел твою мамашу?» — в оригинале ЧЦ спрашивает: «Я твой дедушка?». Назвать себя чужим дедушкой — для китайцев оскорбление, ещё более серьёзное, чем назвать себя чужим «папочкой».
? «Пощёчина призрака» — название родимого пятна придумано Чжоу Цзышу, так он подводит разговор к Долине призраков.
? Сунь Дин — Сисан-гуй (???), Призрак радостных (счастливых) похорон.
? Пятнадцатое число седьмого месяца — праздник призраков, он же День голодных духов.
? «Дыхание черепахи» — техника контролируемого дыхания, при которой ритм вдохов и выдохов сильно замедляется.
? «Страсть отрезанного рукава» (????) — одно из древнейших иносказательных обозначений гомосексуальных отношений, возникло на рубеже эр.
Том 1. Глава 22. Божественный Целитель
Вэнь Кэсин методично высосал отравленную кровь из раны, умело обработал следы уколов и разблокировал[144] меридианы Чжоу Цзышу. После этого он достал из кармана бутылочку с лекарством. Вытряхнув на ладонь пилюли, Вэнь Кэсин проглотил одну, а вторую, пошловато улыбаясь, прижал к губам Чжоу Цзышу:
— Давай, А-Сюй, открой ротик.
Чжоу Цзышу продолжал буравить Вэнь Кэсина колючим угрюмым взглядом, но толстую кожу этого нахала не взяло бы даже шило. Продолжая ослепительно улыбаться, Вэнь Кэсин покосился на Чжан Чэнлина и показательно понизил голос.
— Не смущайся! Что бы я ни увидел, я это уже целовал, — напомнил он доверительным шёпотом.
Чжоу Цзышу выхватил пилюлю, засунул её в рот и немедленно ретировался.
Развеселившись, Вэнь Кэсин подсказал онемевшему Чжан Чэнлину:
— Твой шифу больше не пытается сбежать. Чего стоишь, хочешь проворонить свой шанс?
Незаметно сгустились сумерки. Пока Чжан Чэнлин слепо бежал за скорпионом, он не обращал внимания ни на время, ни на расстояние, ни на окружающую обстановку. Теперь мальчик понятия не имел, где они и как вернуться в Дунтин. Однако Чжан Чэнлин не успел поразмыслить над этим как следует — его шифу скоро вернулся с парой упитанных заячьих тушек и принялся их свежевать. Хотя Чжоу Цзышу не сказал ни слова, по количеству добычи было очевидно, что он планировал поделиться ужином с остальными.
Вэнь Кэсин с улыбкой обратился к Чжан Чэнлину:
