— Призраки хребта Цинчжу выползли из логова, — вздохнул кто-то совсем рядом.
Чжоу Цзышу обернулся и узнал Е Байи. Было удивительно приметить на его фарфоровом лице лёгкую печаль — ученик Монаха сразу стал похож на статую Гуаньинь.[187]
— Как вы сказали? — рефлекторно переспросил Чжоу Цзышу.
Е Байи бросил на него беглый взгляд и осведомился со своей обычной невозмутимостью:
— Ты оглох?
Чжоу Цзышу отвернулся, чтобы избежать дальнейших оскорблений. Но тут Е Байи покровительственно положил руку ему на плечо и произнёс:
— Прогуляемся сегодня вечером. Нужно кое-что обсудить.
Таким тоном Чжоу Цзышу разговаривал с Чжан Чэнлином. Не стоило обращать внимания на Е Байи, пока тот не научится хорошим манерам, но, вопреки доводам разума, Чжоу Цзышу коротко кивнул. А кивнув, мигом пожалел, что не может открутить свою дурную голову. Был и другой выход — вместо самоистязания прибить ученика Древнего Монаха. Чжоу Цзышу всерьёз размышлял, какой вариант принесёт ему больше удовлетворения, когда из толпы раздалось:
— Почему расправились именно с этими людьми? Каждый из нас публично обвинил Долину призраков! Каждого такое нападение застало бы врасплох! Так почему жертвами стали всего несколько адептов великих школ? Призраки не настолько глупы, чтобы объявить войну всему улиню! Кто-нибудь может объяснить, почему они так поступили? Или нам что-то недоговаривают?
Услышав это, Гао Чун встал во весь рост. Изнурённый и безутешный, он слегка пошатнулся. Дэн Куань бросился вперёд, чтобы поддержать Железного Судью под руку, но тот отмахнулся от помощи.
Обведя глазами возмущённых представителей пострадавших школ, Гао Чун медленно повернулся к группе сомневающихся, что продолжали возбуждённо шептаться. Пристальный тяжёлый взгляд героя Гао утихомирил и тех, и других. Теперь все воззрились на человека, который за последние десятилетия стал живой легендой улиня. И каждый различил его глухой шёпот:
— Это кровный долг.
Гао Чун опустил голову и долго смотрел на тела, прежде чем его голос разнёсся подобно раскатам грома:
— Это кровный долг! Долг, который призраки обязаны отдать клану Гао. Долг перед каждой школой, перед всем цзянху… Кровный долг, который они должны каждому праведному человеку в Поднебесной!
Гао Чун судорожно перевёл дыхание. Рядом настоятель Ци Му пробормотал «Амитабха», прикрыл глаза и начал перебирать чётки, вполголоса читая мантры за усопших. Дэн Куань беспокойно поглядывал на своего пожилого наставника. Он был готов подхватить его в любую секунду, но сдерживался из страха проявить неуважение.
В глазах Гао Чуна стояли слезы. Он указал на убитого молодого человека из клана Гао.
— Мой ученик… был сиротой. Он пришёл к нам ребёнком, и мы приняли его в семью. Его звали Гао Хуэй. Он был застенчив и мало разговаривал, поэтому другие дети дразнили его старым затворником…
Губы Гао Чуна дёрнулись в провальной попытке улыбнуться. Ученицы клана Гао уже рыдали в голос. Немного помолчав, Гао Чун продолжил:
— Мой маленький старый затворник был славным ребёнком. Многие из вас видели его в последние дни. Он выглядел нелюдимым и замкнутым… Но всё равно был славным ребёнком. Трудолюбивый, честный, никогда не вступал в споры. Его единственный близкий человек — бабушка, которая подобрала его на улице. Сейчас ей за восемьдесят, она слепа и почти не слышит, не узнаёт никого, кроме внука, её маленького Гао, рядом с которым она всегда оживляется… оживлялась. Пожалуйста, кто-нибудь, скажите, как мне сообщить ей такую новость? Вы, герои цзянху, прошу, сжальтесь надо мной и научите, как я могу оправдаться перед ней?
Толпа у озера Дунтин затаила дыхание. Стало так тихо, что с закрытыми глазами могло показаться, будто поблизости нет ни единой живой души. Окружённый людьми почтенный глава Гао Чун склонил чело и сложил руки в мольбе, взывая к ответу — как ему объясниться со старой бабушкой? Даже грубиян Фэн Сяофэн молчал. Сейчас в глазах собравшихся любое пустое слово превратило бы говорившего в животное.
В недавно осиротевшей школе Тайшань только что был избран новый лидер, Хуа Цинсун, и он первым нарушил тишину:
— В мире не будет покоя, пока по земле ходит хоть один призрак! Отныне школа Тайшань находится под командованием героя Гао. Мы никогда не отречёмся от обещания. Даже если нам придётся пережить сотню смертей, мы отомстим за нашего убитого главу! Отомстим за трагическую гибель своих братьев!
Неожиданная расправа над великим мастером Хуа Фанлином оставила воинство дракона без головы.[189] Новому лидеру школы Тайшань не было и двадцати лет. Открыв рот, импульсивный молодой человек не подумал, что озвученная им позиция лишает остальные кланы возможности промолчать. Одна за другой, все великие школы последовали его примеру и заявили о готовности сообща нести возмездие под предводительством героя Гао.
