Главной трудностью оказалось создание переносной модели, которая сможет охватить заметный период времени. Первая модель могла перемещаться не более двух минут. Но к концу недели мистер Партридж сконструировал переносную машину времени, которой хватало на сорок пять минут. Больше он не нуждался ни в чем, кроме острого ножа. Мистер Партридж находил в огнестрельном оружии нечто ужасающее.
В ту пятницу он вошел в библиотеку кузена Стэнли в пять часов дня. В это время эксцентричный богач неизменно посвящал себя тихому, исследовательскому созерцанию своих сокровищ. Дворецкий Брэкет не решался объявить о приходе мистера Партриджа, но тот сказал:
— Сообщите моему кузену, что я нашел новый пункт для его библиографии.
Самой последней коллекционерской страстью кузена Стэнли стала беллетристика, чьи сюжеты опирались на реальные убийства. Он уже собрал исчерпывающую библиотеку по этой теме. Вскоре он намеревался издать полную библиографию. И результат его трудов, конечно, служил сезамом для открытия пещеры истинных сокровищ.
Тяжелая грубоватая веселость, с какой Стэнли Харрисон приветствовал кузена, указывала, что он не заметил странный предмет, который тот нес с собой. Все знали, что мистер Партридж — чокнутый изобретатель. Странный каркас из проводов и магнитов в его руках вызывал удивления не больше, чем пачка рукописей в руках у литератора.
— Брэкет говорит, у тебя что-то есть для меня, — прогудел кузен Стэнли. — Рад слышать. Выпьешь? Что там у тебя?
— Нет, спасибо. — Что-то в мистере Партридже бунтовало против гостеприимства его жертвы. — Мой венгерский друг упоминал роман, о некой Беле Кише[50].
— Киш? — Кузен Стэнли просиял. — Великолепно! Никак не мог понять, почему ее никто не задействовал. Женщина-убийца. Типаж Ландрю[51]. Всегда увлекательно. Держала в пустых баках из-под бензина. Никогда бы не поймали, если бы не дефицит бензина. Полицейский подумал, что немножко отольет, проверил баки, нашел трупы. Прекрасно. Теперь, если сообщишь мне подробности...
Кузен Стэнли, занеся карандаш над бумагой, склонился над столом. И мистер Партридж нанес удар.
Он изучил анатомию удара, равно как проверил имя забытого, но интересного убийцы. Нож вошел как должно, и послышалось бульканье и жуткое судорожное подергивание умирающей плоти.
Теперь мистер Партридж был наследником — и убийцей, но времени обдумывать ни то, ни другое у него не было. Он проделал все тщательно отрепетированные движения, а разум его был нем и пуст. Он запер окна библиотеки и закрыл все двери. Это должно было стать невозможным преступлением, в котором нельзя было бы доказательно обвинить ни его, ни кого-либо невиновного.
Мистер Партридж стоял рядом с трупом посреди безупречно запертой комнаты. Было четыре минуты шестого. Он дважды очень громко крикнул, резко, неузнаваемо. Затем подключил портативный прибор к розетке и повернул выключатель.
Было четыре часа девятнадцать минут. Мистер Партридж отключил свою машину времени. Комната была пуста, дверь открыта. Взгляд мистера Партриджа упал на стол. Вопреки всем своим соображениям и знаниям, он чувствовал, что там должна быть кровь — по крайней мере какой-то след того, что он сделал, того, что еще три четверти часа не случится.
Мистер Партридж достаточно хорошо знал дом кузена. Он вышел, никого не встретив. Положил прибор на затрясшееся при езде сиденье автомобиля и направился к Фейт Престон. Ближе к концу своего долгого путешествия по городу он осторожно проехал на красный свет и получил квитанцию с пометкой, что она выдана в четыре часа пятьдесят минут. Через четыре минуты он приехал к Фейт. За десять минут до только что совершенного убийства.
Саймон Аш не спал всю ночь, каталогизируя последние приобретения Стэнли Харрисона. Но в ту пятницу он встал, как обычно, чтобы до намеченного ланча с Фейт разобрать утреннюю почту. В половине пятого пополудни он уже спал на ногах.
Он знал, что через полчаса в библиотеке появится его наниматель. А Стэнли Харрисон любил предаваться своим злорадным пятичасовым библиографическим медитациям в одиночестве. Но рабочий стол секретаря прятался в углу за библиотечными шкафами, и ни одна физическая потребность не может столь сильно охватить человека, как потребность во сне.
Лохматая белокурая голова Саймона Аша опустилась на стол. Отяжелевшая рука столкнула на пол стопку карточек, и в его мозгу лишь слабо мелькнула мысль, что их придется заново сортировать по алфавиту. Он был слишком сонным, чтобы думать о чем-то, кроме таких приятных вещей, как неизменно скрашивавшая его выходные парусная лодка в Бальбоа, поход в Сьерру, запланированный в ближайший отпуск, и, прежде всего, Фейт. Фейт, свежая, прекрасная, совершенная, Фейт, которая через месяц станет его...
Грубоватое лицо спящего Саймона улыбалось. Но он проснулся, в его голове звенел крик. Он вскочил и выглянул из-за стеллажей.