Фейт последовала за ним, возможно, не столь смутившись подобным приемом, как это было бы в другое время. Если кроткий и забитый мистер Партридж может вдруг обратиться хищным волком, то возможно все. Тогда и почтенный мистер Харрисон может нажить неприятности с полицией. Но ей надо видеть Саймона. Ей надо, чтобы ее успокоили, утешили...
— Меня зовут Джексон, — сказал высокий человек в штатском. — Присядете? Сигарету? — Она нервно отмахнулась от пачки. — Хинкль говорит, вы хотели поговорить с мистером Ашем?
— Да, я...
— Вы мисс Престон? Его невеста?
— Да. — Ее глаза расширились. Но как вы... Ох, с Саймоном что-то стряслось?
Молодой детектив выглядел несчастным.
— Боюсь, что да. Хотя в данный момент он цел и невредим. Понимаете, он... Да черт возьми, я не могу изящно сообщать такие новости.
Вмешался полицейский.
— Его забрали, мисс. Понимаете, похоже, он пришил босса.
Фейт не упала в обморок, но несколько минут мир вокруг нее колыхался. Она едва ли слышала объяснения лейтенанта Джексона или видела утешительную записку, оставленную Саймоном. Она просто крепко держалась за стул, пока контуры не вещей не приобрели свою обычную резкость, и она сглотнула.
— Саймон невиновен, — твердо сказала она.
— Надеюсь, что так, — по-видимому, искренне ответил Джексон. — Мне не нравится обвинять в убийстве столь порядочного на вид человека, как ваш жених. Но, боюсь, дело слишком ясное. Если он невиновен, то мог бы рассказать нам более убедительную историю, чем у него. Убийцы, поворачивающие выключатель и исчезающие в никуда, едва ли убедят большинство присяжных.
Фейт встала. Мир снова был четок, а один факт — ясен.
— Саймон невиновен, — повторила она. — И я это докажу. Не расскажете, где я могу найти сыщика?
Полицейский расхохотался. Джексон открыл рот, но засомневался. Угрожающий хохот перешел в широкую ухмылку.
— Понимаете, мисс Престон, город платит мне зарплату, полагая, что я сыщик. Но я понимаю, что вы имеете в виду. Вам нужен более свободный вариант, которому не будут препятствовать такие соображения, как официальная точка зрения или даже обстоятельства дела. Что ж, это ваше право.
— Спасибо. И как мне его найти?
— Работа агента по трудоустройству не совсем для меня. Но я не хочу видеть, как вы свяжетесь с какой-нибудь мутной ищейкой, и порекомендую вам человека, с которым — или против которого — я работал раз пять или шесть. И, думаю, это дело как раз достаточно невозможное, чтобы обратиться к нему. Он любит безнадежные дела.
— Безнадежные? — Это звучало мрачно.
— И, честно говоря, должен добавить, что они не всегда остаются такими безнадежными, когда он их решит. Его зовут О'Брин — Фергюс О'Брин.
В тот вечер мистер Партридж обедал вне дома. Он не мог вновь подвергать себя острому язычку Агаты. Позже он сможет удобно ее где-нибудь разместить и по мере возможности избегать. Пообедав, он обошел бары на Стрипе и играл в приятную игру “если бы они только знали, кто сидит перед ними”. Он чувствовал себя Гарун-аль-Рашидом, и ему нравилось это теплое чувство.
По пути домой он купил на перекрестке номер утренней “Таймс” и задержался на обочине просмотреть его. Он ожидал сенсационных заголовков о загадочном убийстве, поставившем в тупик полицию. Вместо этого он прочел: “Секретарь зарезал нанимателя”.
После минутного потрясения Великий Харрисон Партридж вновь стал самим собой. Он не хотел этого. Не хотел причинять никому излишних страданий. Но маленькие люди, мешающие планам великих, должны получить то, что должны. Слабо мелькнувшая в его голове мысль исповедаться и спасти этого невиновного молодого человека... Нет, это опасная чушь, ее надо искоренить.
То, что за ваше преступление заплатит другой, сделает безупречное убийство только безупречнее. А если штат решит избавиться от Саймона Аша в газовой камере[52]... Да, штат ведь поможет решить проблему с Фейт.
Мистер Партридж поехал домой удовлетворенным. Можно было переночевать на койке в мастерской и не видеть Агату. Включив свет, он замер.
Там стоял человек. Около машины времени. Необычной большой машины. Чувство сверхчеловеческой самоуверенности наполняло мистера Партриджа, но его было легко подорвать подобно тому, как огромной воздушный шар достаточно лишь немного кольнуть булавкой, и он сдуется. На мгновение он представил себе ученого специалиста из полиции, вычислившего его метод, выследившего его досюда и обнаружившего его изобретение.
Затем фигура повернулась.
Ужас мистера Партриджа ослаб, но не сильно. Ибо этой фигурой был сам мистер Партридж. Плавая в ночном кошмаре, он подумал о доппельгангере[53], о “Вильяме Вильсоне” По, о распавшихся личностях вроде доктора Джекила и мистера Хайда. И тут второй мистер Партридж, громко закричав, бросился вон из комнаты, а вошедший в нее мистер Партридж рухнул на пол.