Его округлые периоды заглушали радио и блеск волн. Матрос оглянулся, озадаченно и воинственно.
— Мне очень жаль, — произнёс человечек. — Но мне совсем нельзя пить больше одной порции. Когда я пью две, что-то начинает происходить. Вспоминаю ту ночь в Дарджилинге...
— Итак... — В голосе Гилберта Айса послышались интонации запугивающего перекрёстного допроса. — Вы помните это? И что же вы ещё помните? Помните ли вы жалкое состояние подсудимого перед вами, иссохшего, ненасытного и принуждённого вашей жестокостью искать прибежище в пороке одинокого пьянства? Помните ли вы...
Матрос вставал из-за столика. Бармен бочком подобрался к бородатому человечку.
— Послушай, Мак, если он хочет угостить тебя выпивкой, окей, пусть он её купит.
— Но, коллега, если что-то происходит...
Бармен с опаской взглянул на матроса.
— Что-то начнёт происходить прямо сейчас, если ты не заткнёшь его. Ну, господа хорошие, — добавил он уже громче, — что закажем?
— Джин с тоником, — покорно произнёс человечек.
— Горячий мом с раслом, — объявил Гилберт Айлс. И услышал свои слова в воздухе. — Я специально это сделал, — поспешно добавил он. Его собеседник согласно кивнул.
— Как ваше имя? — спросил Айлс.
— Озимандиас Великий, — проговорил престидижитатор.
— Ага! Шоу-бизнес, а? Вы маг?
— Был.
— Мм-м-м. Понимаю. Смерть водевиля и всё такое?
— Не только. Проблема была, в основном, в управляющих театром. Они продолжали волноваться.
— Почему?
— Пугались, когда это по-настоящему. Им не нравится магия, если только они не знают, где стоят зеркала. Когда говоришь им, что никаких зеркал нет, — что ж, половина из них вам не верят. Другая половина разрывает контракт.
Подоспела выпивка. Гилберт Айлс уплатил и очень медленно заглотнул ром. А затем...
— По-настоящему! — эхом отозвался он. — Никаких зеркал... Да будь я...
— Конечно, у них были некоторые основания беспокоиться, — спокойно продолжал Озимандиас. — Случай с Дарджилингом нашумел. А потом как-то раз дрессировщик тюленей уговорил меня на второй джин с тоником, и я решил опробовать старое заклинание для вызова саламандры. Мы хотели посмотреть, сможем ли научить её играть “Звёздно-полосатый флаг”; потрясающий финал получился бы. Пожарные прибыли вовремя, ущерб составил всего тысячу долларов, но после этого люди забеспокоились на мой счёт.
— Вы имеете в виду, вы — маг?
— Я так и сказал, не правда ли?
— Но маг... Когда вы сказали, что вы маг, я думал, вы просто имеете в виду, что вы маг. Я и представить не мог, что вы имели в виду, что вы — маг.
— Магия только белая, — словно оправдываясь, произнёс Озимандиас.
— Тогда те монеты... Они появились из...
— Не знаю, откуда они появились. Вы протягиваете руку, используя правильную технику, и Они дают их вам.
— А кто эти Они?
— О... тут ведь... сами знаете, коллега.
— Я, — объявил Гилберт Айлс, — пьян. — Что вы ещё можете делать?
— О, любые странные мелочи. Вызов духов из безбрежных глубин и тому подобное. Работа с мелкими заклинаниями. Однажды, — он улыбнулся, — я научил человека, как стать оборотнем доброй воли. А потом, — его круглое лицо потемнело, — был тот случай в Дарджилинге....
— Как бы вы могли помочь мне сейчас праздновать? Можете излечить Линду от головной боли?
— Не на расстоянии. Разве что у вас есть её личные вещи — носовой платок, локон волос? Нет? Падение сентиментальности играет дурную шутку с симпатической магией. Хотите праздновать? Могу вызвать пару знакомых гурий — милые девушки, хоть и полноватые, — и мы...
Айлс покачал головой.
— Нет Линды, нет гурий. У меня, сэр, моногамная душа. И тело тоже моногамное — практически.
— Любите музыку?
— Не слишком.
— Очень жаль. Там есть превосходный оркестр духов, играет на корнете, флейте, арфе, мешковине, гуслях, цимбалах и всех прочих инструментах. Послушайте... мы могли бы... — Он щёлкнул пальцами. — Вы ведь Телец, не так ли?
— Прошу прощения?
— Вы родились в мае?
— Да.
— Я так и подумал. Что-то из вашей ауры. Что ж, как насчёт исполнения желания?
— Какого желания? — произнёс Гилберт Айлс. Фраза выдалась нелёгкая даже для тренированной артикуляции.
— Любого желания. Но сперва хорошенько всё обдумайте. Вспомните историю про сосиски. Или про обезьянью лапку. Но в течение ближайших минуты-двух любое ваше желание исполнится.
— Почему?
Озимандиас поднял руку и вытащил ниоткуда зажжённую сигарету.
— Определитесь с вашим желанием, ведь времени не слишком много. Желобесы — непостоянные существа. А пока вы думаете, я обрисую вам ситуацию. Видите ли, здесь в комнате сидит желобес Тельцин.
— Кто?
— Желобес — жел-о-бес. Видите ли, если бы Вселенная работала по строго постоянным законам, она оставалась бы неизменной. Это было бы одинаково скучно и для Бога, и для человека. Так что должны быть возможность и вмешательство. К примеру, бывают чудеса. Но они важны и не случаются ежедневно. Поэтому есть доля возможности, что каждый человек может, совершенно бессознательно, творить чудеса. Разве у вас порой не сбывались самые невероятные желания вопреки всем ожиданиям?
— Один раз из тысячи.