– Так их жены вам приветы в письмах передают!
– Так ведь ребята хорошие, скучают, мне рассказывают о себе. Что да как … Я и советую им по своему разумению.
– Получается?
– Получается.
– А вы, Галя, молодец. И это успеваете, и по работе …
– Что-то вы, Анатолий Иванович, меня все на вы да на вы … Сердитесь за что?
– Что ты! Просто устал, наверное. Машиной управлять можешь?
– Обижаете. У нас это был очень главный предмет.
– Тогда садись за руль, а я подремлю …
ГРИША, НАРИСУЙ КАРТИНУ
– Гриша, почему ты не катаешься? Пойдем, прокатимся!
– Я смотрю …
– Правда, моя мама красивая?
– Очень! Смотри, как она смеется! И сапожки, и шубка ей очень к лицу …
– Ты нарисуешь ее? А тетю Дашу? А меня?
– Я вас всех нарисую … Много уже нарисовал – ты же видел.
– Нет, не так. Ты показал наброски, эскизы … А ты нарисуй картину!
– Обязательно!
– А Витю Скворцова рисовал?
– А как же!
У КУТЕНКОВОЙ РОМАН с ЧУМАЧЕВЫМ
– Юра мне сказал, что у Анны Кутенковой роман с Чумачевым.
– Это какая Анна? Или я не знаю ее?
– Скорее не знаешь – она там у них в корпусе уборщицей работает.
– Ну, и что, серьезно у них?
– Ей семнадцати нет, совсем девчонка еще. Зашел к ним – а она у них живет.
– С Чумачевым?
– Он ее пока не трогает, жалеет. Но спит она с ним в одной комнате. Девочка милая, совсем зеленая, добрая, домашняя. Влюблена в него по уши – на вы называет, все хозяйство у них ведет. Испугалась, пришлось успокаивать. А когда успокоилась – такая хозяюшка оказалась, такая заботливая и хлебосольная.
– Ну, и?
– Что и … Провел с Чумачевым беседу о моральном облике – он обиделся. Тогда я ему объяснил простыми словами, как это выглядит со стороны.
– Понял?
– Думаю, да. Хочу съездить к ней домой – ее отец конюхом работал и сейчас лошадей держит. Хочу у нас лошадей завести. Как там каток? Не успел забежать, проверить, покататься.
– Нормально. Я проехалась – лед хороший. Народ уже осваивает. Теплушку надо и туалет поставить рядом, а то ходить далеко.
– Так распорядись.
– Никак не привыкну командовать – все боюсь, что воспримут как придурь жены начальника.
– К тебе уже привыкли, чего бояться.
ДИАНА ПОЗИРУЕТ ГРИШЕ
– Как мне тебе позировать? А где твой альбом?
– Зачем? Я буду смотреть, изучать вас, а потом уже по памяти буду рисовать. Поэтому сидеть истуканом не надо. Мы просто будем разговаривать. И если можно откройте плечи.
– Посиди, я переоденусь.
Дина вернулась в брюках. Грудь ее была прикрыта полотенцем. Она чуть заметно нервничала.
– Почему вы меня стесняетесь?
– Во-первых, ты уже не ребенок, не мальчик, а юноша …
– Но вам же хотелось снять полотенце. Почему вы его не сняли?
– Откуда ты знаешь, что я хотела? Ты – сын Свиридова, не могу же я соблазнять его сына!
– Разве обязательно соблазнять? И чем я хуже других?
– А если так подумает твой отец? Или так подумают другие?
– Только поэтому?
– Не совсем … Ты еще несовершеннолетний, а соблазнять несовершеннолетних просто нельзя …
– Почему?
– По закону. Это считается преступлением.
– Занятно! А я могу вас соблазнять? По закону?
– Ты можешь, но я должна устоять и не дать себя соблазнить.
– Неинтересные законы.
– Ты хочешь меня соблазнить?
– Я хочу, чтобы вы меня не стеснялись. И не боялись, что я буду невежлив по отношению к вам.
Гриша обошел вокруг Дины и провел пальцем по ее шее.
– Тетя Дина, а почему у вас шея чистая, а ниже – веснушки?
– Когда ты меня называешь тетей, я чувствую себя старой. Ну, если не старой, то слишком взрослой по сравнению с тобой.
– Я могу называть вас просто Диной. На ты пока переходить рано, не правда ли? Так как же насчет веснушек?
Гриша заглянул в ложбинку между ее грудей, провел туда палец, чуть отстраняя полотенце и незаметным движением освободил конец полотенца. Полотенце упало.
Дина взглянула вниз, рука Гриши не отдернулась, осталась на месте. Она подхватила полотенце и подняла голову.
Гриша не смотрел на открывшееся тело, а наблюдал за ее лицом и глазами.
– Гриша … А ты на самом деле еще старше, чем кажешься?
– Возможно. Если вы стесняетесь, то … Ваша грудь прекрасна. Кто-то из великих сказал, что если бы не существовало женской груди, то становится художником не было бы никакого смысла …
Дина улыбнулась, отложила полотенце, выпрямилась, откидывая плечи.
– А веснушки постеснялись разместиться на таком прекрасном теле.
Дина наблюдала за Гришей – как он ходил вокруг и разглядывал ее со всех сторон.
– А вот дяде Леве не говорите, что позировали мне вот так – он вас сильно ревнует.
– Да что ты? Неужели ревнует?
– Еще как. Он – старше. И чем дальше, тем больше он будет вас ревновать. Учтите это.
– Ты уже можешь сказать «ты» – учти это.
– Пока не получается. Поправьте волосы … Руки поднимите вверх. Потянитесь … О!
Гриша с таким восхищением любовался ее грудью, что Дине стало даже немного жалко его.
– А теперь расскажите мне про девочку по имени Диана Уайттеккер. Чем она занималась, как одевалась, что танцевала …
Гриша сказал это все на таком хорошем английском языке, что Дина почувствовала себя Дианой Уайттеккер …
