Свиридов вынул несколько листов чистой бумаги, взял карандаш и начал что-то рисовать.
– Можно, Анатолий Иванович?
– Добрый день, Лена! Как всегда – прелестна. Нет, садись сюда.
И он усадил Долгополову тоже рядом с собой.
– На, посмотри. Галя, приказ.
«Заместителю руководителя предприятия Долгополовой Е.Г. приказываю:
Первое. Разработать конструкцию транспортного контейнера для особо чистого продукта восемь дробь семь.
Второе. Организовать изготовление транспортных контейнеров на машзаводе т. Дерендяева …»
–Дерендяева уже нет. Был, но весь вышел.
– Значит просто на машиностроительном заводе.
«Третье. Передать первый контейнер начальнику Отделения исследования материалов Скворцову В.А. через десять дней.»
– Подпись.
Свиридов на своем мониторе взглянул на текст, набираемый Суковициной.
– Вот, видишь, Лена, здесь фторопластовый вкладыш – все-таки особочистый продукт, а это защитный кожух. Резьба – крупная, дюймовая …
И они углубились в обсуждение эскизов контейнера.
– Все понятно? Иди, работай. Привет Потапу!
– На заводе может понадобиться ваше вмешательство, командир!
– Работай!
И Долгополова вышла из кабинета, грациозно переставляя свои длинные ноги в франтоватых брюках.
– Ну, все. Везуха кончилась. Теперь Иванищеву – придется ей вливание делать. Планов нет, штат не укомплектован. Пороть придется …
ИВАНИЩЕВА
После недолгого разговора со Свиридовым Иванищева выскочила из его кабинета с красными пятнами на щеках, под пулеметную дробь своих каблуков пулей промчалась по подземному переходу и влетала в свой кабинет.
А там сидел Умар Эрнестович.
Иванищева опустилась на крохотный диванчик для посетителей и уронила руки на колени.
– Выпорол?
Умар Эрнестович подошел и сел рядом – Иванищевой поневоле пришлось подвинуться, но все равно они сидели, плотно прижатые друг к другу.
Иванищева повернулась к нему, чтобы пожаловаться …
Удивление, растерянность, даже возмущение – но она не отстранилась и неожиданно для себя ответила на его поцелуй. А потом спрятала заалевшее лицо у него на груди, чувствуя его сильные руки у себя на плечах.
И вскочила, резко отошла к окну, встала к нему спиной. Видно было, что она обхватила руками лицо.
Умар Эрнестович тихо подошел сзади, коснулся ее плеч.
– У меня никогда такого не было! … Никогда! …
Он повернул ее лицом к себе, но она не отняла рук и не подняла глаз.
– Я немолодая некрасивая женщина … доктор наук … начальник … у меня никогда такого не было …
– И что дальше? Я тебе неприятен?
Она молча ткнулась лбом ему в грудь.
– Тогда молчи. Долго молчи! Говорить буду я, а ты молчи …
Когда в конце рабочего дня в кабинет к Иванищевой зашла ее ближайшая помощница Конопатова, то Иванищева писала не отрываясь, а когда подняла глаза на вошедшую, то та с удивлением увидела, что глаза у начальницы – голубые …
ВИОЛЕТТА
Свиридов открыл дверь без стука.
– Привет! – он как будто не заметил Виолетту, сидящую на кресле.
Они с Виктором обменялись легкими рукопожатиями.
– Чем мучаешься?
– На, посмотри.
Свиридов полистал бумаги, закрыл глаза.
– Знаешь, ты вот эти радикалы придумал напрасно. Таких нет и быть не может. А из того, чего в природе нет, в принципе возможны вот такие монстры, – и он изобразил на листе несколько загадочных структурных формул.
– А в остальном … идея есть! Подумай еще. Тебе бы сюда структурную лингвистику …
– Это что за зверь?
– Зайди к Рахматуллину – у него есть книга по этим зверям. Штука бывает полезной.
Скворцов задумчиво разглядывал нарисованные Свиридовым формулы.
Виолетта сидела молча и думала, как же ей вести себя. Кто она здесь?
Скворцов закинул руки за голову, потянулся.
Я к вам травою прорасту,
Совершенно неожиданно сказал он.
Виолетта не успела продолжить, как это делала это раньше, и Свиридов продолжил:
Попробую к вам дотянуться,
Но тут уже она не упустила возможности продолжить:
Как почка тянется к листу
И Виктор завершил:
Вся в ожидании проснуться.
Виолетта перехватила строку у Свиридова:
Однажды утром зацвести,
Свиридов продолжил:
Пока ее никто не видит,
Пришла очередь Виктора:
А уж на ней роса блестит
Завершила Виолетта:
И сохнет, если солнце выйдет.
Дальше читали по очереди, но по две строки…
Она из мрака прорастет
И к жизни присоединится.
Завершил Свиридов и все замолчали.
– Ты бы хоть чаем меня угостила, – реплика Свиридова была так естественна, что Виолетта ничуть не удивилась и обращению к ней на «ты», и вообще обращению к ней, как к хозяйке – пусть временной.
Чай пили молча, но Виолетта уже не раздумывала о том, как ей себя вести и что она тут делает. И когда Свиридов перекидывался с ней или Виктором ничего не значащими репликами, она чувствовала себя очень спокойно.
На меня надвигается
По реке
Битый лед.
На реке навигация,
На реке – пароход.
Свиридов запел вполголоса, очень медленно и задумчиво.
Виктор тихонько стукнул карандашом по хрустальной пепельнице.
Он не курил, но такая большая пепельница была обязательной принадлежностью его письменного стола, и Тоня подарила ему огромную хрустальную чашку, больше подходящую для салата или глинтвейна …
Свиридов встал и буквально выхватил Виолетту из-за стола и повел в танце.
