Пароход белый-беленький,
Черный дым над трубой.
Мы по палубе
Бегали,
Целовались с тобой.
Виолетта даже не успела вставить ноги в снятые под столом туфли и так, босиком, закружилась в танце, название которого было ей неведомо.
Пахнет палуба клевером,
И смолой,
Как в лесу.
И бумажка приклеена
У тебя на носу.
Виктор стучал довольно ритмично, хрустальные удары поддерживали песню и танец.
Ах ты, палуба, палуба,
Ты меня раскачай,
Ты печаль мою,
Палуба,
Расколи о причал.
Под конец Свиридов так крутанул Виолетту, что она упала бы, но он подхватил ее и усадил в кресло.
– Ребята, заведите гитару … – и он вышел.
МЫ с УЛЕЙ
– Гриша, ты не составишь мне компанию? Мне будет нужна твоя помощь.
– Конечно, папа.
– Тонечка, мы едем в больницу. Сегодня консилиум по трем больным, хотя вряд ли мы успеем – случаи сложные.
– Успеха вам!
По дороге от машины к подъезду больницы Свиридов сказал Грише.
– Знаешь, случаи действительно очень трудные. Ты сам займись тут чем-нибудь – мне важно, что ты тут, рядом со мной. Хорошо?
– Хорошо, папа.
Гриша не очень понимал, чем он может помочь отцу, но привычка не спрашивать слишком много уже прочно укоренилась в его сознании.
Он и сам ловил себя на том, что говорит ровно столько, сколько считает нужным, не особенно заботясь о любопытстве собеседника.
Он побродил по коридорам, встретил знакомых, посидел в комнате дежурных сестер.
И даже выходил погулять – его тут знали и особенно расспросами не затрудняли – приехал – значит, так надо.
Гриша пообедал за столом со сварщиками и офицерами Воложанина, и только потом появился отец – усталый и грустный.
– Папа, поешь. Обед вполне съедобный.
– Нет, Гриша. Пойдем на воздух.
Они оделись и вышли из здания, и пошли по расчищенной дороге в лес.
– Мне показалось, что ты хочешь поговорить со мной. Так?
– Так, папа.
Они шли среди занесенных снегом деревьев и снег похрустывал под их ногами.
– Ты знаешь, мы так давно вместе с Улей, что мне иногда кажется, что так было всегда. Мы так … привязались друг к другу, что …
Он помолчал.
– Ты знаешь, прошлым летом я взял ее с собой на озеро мыть лошадей. Я раньше ездил туда один, а тут взял ее. И по привычке разделся совсем и пошел в воду, и позвал ее … И она тоже разделась совсем, а потом замерзла и я вытирал и растирал ее. И она вытирала меня …
– После этого мы много раз купали лошадей, и раздевались догола, и не стеснялись друг друга. И так привыкли к этому, что Уля могла переодеваться при мне, надевать чулки и пристегивать резинки … А любимая ее поза – пристроится на диване с ногами и забраться ко мне под мышку, и чтобы я обхватил ее рукой. Но когда мы голые, мы никогда не дотрагиваемся друг до друга … Но в лесу она может сесть мне на колени и чувствовать себя вполне … комфортно …
– Мы поцеловались с ней в первый раз, когда в этот раз прощались – мы никогда раньше не целовались. Мы скучаем друг без друга, а когда вместе, то можем болтать целый день напролет, но совершенно безразлично – о чем. И молчать нам не скучно. А как она обижается! Дуется, сердится, но проходит это мгновенно …
– Но я вижу, как она растет … И скоро из маленькой девочки превратится в … прекрасную девушку …
– Расскажи мне все, что мне нужно знать, папа …
Они проходили по дороге дотемна. Они доходили до расчищенной площадки у деревенского дома, поворачивали назад, снова шли к дому …
– Ты молодец, Гриша …
– Наверное молодец – это ты. Я почему-то думал, что все намного … проще.
– Проще?
– Нет, ты не понял. Но это же … целая философия, целая наука! Разве не так?
– Именно так. Ты помнишь, что должен сделать в своей жизни мужчина?
– Построить дом, посадить дерево, вырастить ребенка.
– Есть коррективы. Посадить дерево – да. Вырастить ребенка – да. Но не дом построить, а сделать женщину счастливой – тогда и дом будет, даже в шалаше. Дом нужно создать! Сделать женщину счастливой – наверное, главная задача мужчины.
– Ты так здорово справляешься с этой задачей! И Тоня так любит тебя!
– А мы любим тебя …
ВИОЛЕТТА
Они почти каждый вечер заходили в «погребок» – уже никто и не помнил, кто именно пустил такое название про это кафе в подвале 401-го корпуса.
Один зал со столиками, рядом, через широкий проем, зал для танцев с небольшим возвышением для музыкантов, а за портьерами – кухонька с добрейшей Степанидой Ананьевной.
То, что Виолетта «ходит» с Виктором, стало обычным, и поэтому никто не обращал внимания, что он чаще всего танцует с ней или с Тоней Свиридовой.
И уходят после всего Виолетта и Виктор всегда вместе – это тоже не вызывало повышенного интереса.
Свиридов заглянул к ним через несколько дней.
– Привет, население!
– Привет, начальник.
– Добрый вечер, Анатолий Иванович.
Виолетта сидела за столом, забравшись на стул с ногами, и разглядывала какой-то модный журнал.
Виктор сидел за своим рабочим столом, как всегда заваленным бумагами.
– А это что? – Свиридов выудил из кучи лист с текстом.
– Давай, лучше я прочту сам. Там много правки.
Виктор взял лист из рук Свиридова, но начал глядя в стену.
Уходим в мир.
Он нов и он без нас.
Уходим,
Подающие надежды.
Уходим весело,
И с каждым про запас
Иллюзий
Белоснежные одежды.
