Через пару дней армейский вездеход привез Акинфию Степановичу почти тонну кукурузного зерна и кукурузной муки. Приехавшие офицеры помогли хозяину разгрузить привезенное, немного перекусили и уехали …
А ЮВЕЛИРЫ ЕСТЬ?
– Назар Захарович, а ювелиры на зоне есть?
– Тебя настоящие ювелиры интересуют?
– Настоящие и опытные. По идее у вас где-то здесь должны быть сидельцы по смоленскому делу.
– Есть, как не быть. Что, дела смотреть будешь?
– А можем посмотреть на них вживую? Поехали!
На зоне о Свиридове слышали, и проблем не возникло. Свиридова и Брызгу проводили в отряд и вызвали нужных заключенных.
Перед приезжими стояли четверо мужчин неопределенного возраста, в одинаковых робах с номерами, с бородами и в странных самодельных теплых чувяках.
Они удивились, когда Свиридов поздоровался с каждым за руку, и глядя в глаза спрашивал об имени-отчестве-фамилии.
Рукопожатия Свиридову оказалось достаточным, чтобы полностью разобраться в ситуации и в стоящих перед ним людях.
– Отпустите заключенных. – сказал он сопровождающему, и когда те вышли, добавил, – Пригласите сюда заключенного номер 1744.
Приведенный заключенный тоже выглядел пожилым, но Свиридов быстро убедился, что пришедший сравнительно молод, обладает весьма твердыми убеждениями и удивительно добрым характером. Разговор с приведенным был так же краток, как и с предыдущими, и заключенного увели.
Дальнейшее происходило в кабинете начальника лагеря.
– Оденьте заключенных номера 1744 и 1522 для улицы. Я их у вас забираю. Вот вам приказ.
Свиридов вписал в готовый приказ номера, расписался, передал сидящему напротив полковнику. Тот прочел, вытер вспотевший лоб, взглянул на Брызгу. Тот кивнул.
Пока заключенных готовили, начальник пытался вести светский разговор, но получалось у него не особенно хорошо. Он облегченно вздохнул, проводив гостей и двух приодетых заключенных, и хлопнул целый стакан спирта.
В теплом джипе заключенные молчали.
– Иван Иовович и Дарий Зигмундович, – начал Свиридов.
Заключенные с удивлением и даже с опаской услышали свои имена.
– Иван Иовович и Дарий Зигмундович, сейчас мы приедем к месту вашего дальнейшего проживания. Ваша задача – освоиться на новом месте как можно быстрее. И приступить к работе, но об этом мы поговорим попозже. А пока – вы не в лагере, вы относительно свободны. Относительно, потому что будете находиться на закрытой территории секретного объекта. Внутри объекта – вы свободны.
– А что мы должны делать?
– Я знаю все мельчайшие подробности о вашей жизни и о том, как вы очутились в этом лагере. Поэтому к этим вопросам мы больше возвращаться не будем. Вам, Иван Иовович, предоставляется возможность трудиться по своей специальности и создавать изделия по вашему разумению без всяких ограничений. Материал есть и будет по вашему желанию. Оборудование – какое скажете. Ваш помощник Дарий Зигмундович будет вам помогать по мере сил и умения, но мы подберем вам еще помощников из подходящих умельцев.
– Как к вам обращаться? Гражданин начальник? Или …
– Меня зовут Анатолий Иванович. Фамилия Свиридов. А это Назар Захарович Брызга. Он – начальник местного КГБ, а я начальник секретного объекта, куда мы направляемся.
– Анатолий Иванович … А где мы будем жить?
– Вы будете жить в старом деревенском доме с надворными постройками, расположенном в тайге недалеко … недалеко от больницы. Дом уже подготовили и протопили. Вещи – подберем, продовольствием – обеспечим.
– А охрана?
– Вас персонально охранять никто не будет. А территория объекта охраняется.
– Но мы ЗК?
– Теперь нет. Вы вольнонаемные на нашем объекте.
– А вдруг нам у вас не понравиться и мы захотим … уйти?
– А вот этот вопрос мы обсудим не сейчас, а попозже.
Джип миновал уже два КПП и подъехал к небольшому отдельно стоящему зданию.
– А сейчас – баня. Потом вас отвезут в ваш новый дом, познакомят с соседями …
ИЗ ЗОНЫ В ЛЕС
Ночью бывшие ЗК ошалело вскакивали и таращились кругом – на огромную горницу с занавешенной лампой, на теплые одеяла и белые простыни.
– Слушай, Иович, я не сплю?
– Думаешь, Даря, что все это – сон? Нет, тут что-то другое.
– Знаешь, а я поверил этому Анатолию Ивановичу …
И они вспомнили, что было после бани – настоящей русской бани, когда они парились и выскакивали на снег, а потом обессиленные лежали на лавках в предбаннике.
Как молодые и веселые офицеры, так непохожие на лагерную охрану, помогали им одеться во все новое, и как отвезли и показали усадьбу из старых потемневших бревен.
Как познакомили с соседями в соседней такой же усадьбе, где за стенкой мирно пыхтели лошади и уютно делилась теплом русская печь.
И как новые соседи накрыли им стол и угощали, как близких родственников, чего уж совсем они никак не ожидали.
И как их проводили к ним – к себе! – домой.
В печке с приоткрытой заслонкой еще теплились редкие угольки, сухие поленца быстро разгорелись. Нашлась и посуда, и сковородки, а в холодильнике …
Это был еще один удар – столько и такого провианта они очень давно не видели.
