Женщина перевела дыхание. Сердце ее готово было выскочить из груди. Майя почувствовала, как ее неожиданно наполнила жалость. Она совсем одна… Где ее придурок муж?
Девушка тихо ответила:
– Я понимаю. Ладно, пусть так. Но Роби должен быть в безопасности. А потом я его заберу.
Сейчас они смотрели друг другу в глаза.
Так… Франк чувствовал, что ему не хватает воздуха. Такие огромные окна, а закупорены, как в мороз! Он расстегнул верхнюю пуговицу мундира и тяжело повертел шеей. Ладно, эти две вроде как не дерутся. Значит, вопрос с потерявшимся мальчишкой пока подождет. Полицмейстер глубоко вдохнул и выдохнул еще глубже. Так ему советовал лекарь.
– Госпожа Мейер, давайте вернемся к нашему делу. Я так и так хотел сегодня к вам приехать. У меня есть вопросы. Хочу еще раз допросить ваших слуг.
Подумал и добавил:
– И гостей.
Аманда неожиданно спокойно ответила:
– Хорошо. Пусть девушка вам помогает. Пожалуйста.
«Вот еще новости!» – подумал Франк.
Девчонка шагнула вперед и громко сказала:
– Майя. Меня зовут Майя. Можно я помогу искать малыша?
«Ну да, эта молчать не станет. Бойкая девица, что и говорить. А что, может, оно и к лучшему». Франк устал от сонных мух, что сидели в участке и думали только о жалованье. Он не мог понять, как так, им не интересна работа?! Он в молодости работал, как собака-ищейка, настолько его увлекало дело. «Эти не такие… Вот девчонка сказала, даже дорогу не перекрыли, как я приказал. Чтоб тебя! Надо распорядиться, да только будет ли толк? Время… Да, так-то девчонка шустрая и на язык острая. Да и пусть».
В доме было шестеро слуг: лакей, две горничные, няня, кухарка и посудомойка. Франк был страшно благодарен господину Мейеру, что тот небогат. Этих-то хоть допросить можно, а если бы было человек двадцать, лучше и не думать.
Шулль вместе с девчонкой расположился в кабинете. Его, правда, смутил один момент. Он приготовил бумагу, взял чернила и перо. Она тоже собралась писать. Но чернилами пользоваться не захотела. Глянула на ручку с пером, как на змею. Подайте ей карандаш! Пришлось очинить, да не один, а два, для ее величества. Чернила ей не годятся, гляди-ка!
Он ввел девчонку в курс дела, что да как, в двух словах. Ребенок пропал во время небольшого светского приема. Няне подсыпали в чай снотворное, она уснула, а ребенка тем временем кто-то вынес. В доме были слуги, родители госпожи Мейер и две супружеские пары – Форжи и Леннарды. Форжи уехали первыми, Леннарды позже. После их отъезда и выяснилось, что младенец пропал.
Девчонка сразу стала задавать вопросы. И как ни сердился на нее полицмейстер, вопросы в основном были по делу. Она так и сыпала ими:
– А что, есть вторая лестница для слуг? А где? Значит, по ней можно спуститься к черному ходу и в холле тебя никто не увидит? А потом все равно надо пройти через ворота? Сторож никого не видел? А как тогда ребенка вынесли из дома? А гости? Они выходили из комнаты?
Франк вздохнул. Если б его полицейские всегда столько спрашивали, было бы неплохо. Только не его, естественно, спрашивали, а свидетелей. А вот его эти расспросы утомили.
Он велел девчонке помалкивать и внимательно слушать, не перебивая. Вопросы задавать только с его разрешения.
Первой в кабинет вошла няня.
Высокая стройная блондинка лет двадцати с небольшим. Узкое неулыбчивое лицо. Она была одета в серое форменное платье. «Если бы ей что-то голубое, немного косметики, распустить туго собранные в узел волосы… Получилась бы стильная учительница». Она напомнила Майе их школьную англичанку – вот откуда такие мысли. «Интересно, это она сейчас присматривает за Роби?»
Полицмейстер тем временем записал имя – Элизабет Стау, можно Лиззи.
– Итак, Лиззи, расскажите еще раз, что именно произошло в тот вечер, когда исчез ребенок.
Девушка сидела с абсолютно ровной спиной, руки сложены на коленях. Голос у нее был тоже ровный, очень спокойный.
– С какого момента мне начать, господин Шулль?
– Как вы сами считаете нужным.
– Хорошо. В тот день госпожа Мейер после обеда долго гуляла с Марком в саду. Около трех часов они вернулись в дом. Она отдала ребенка мне, а сама пошла приводить себя в порядок. Ей нужно было переодеться, сделать прическу, потому что они ждали гостей. Я вымыла, покормила мальчика и уложила спать. Примерно в пять он проснулся. В шесть приехали гости, я слышала их из детской. Я опять покормила ребенка. Потом я не следила за временем, но помню, что позвонила горничной и попросила теплой воды, чтобы вымыть мальчика. Он запачкался.
Шулль слушал ее, делая пометки. Майя пока не услышала ничего важного.
Девушка продолжала:
– Мне принесла воду Нина. Я знала, что в восемь прислуга, как всегда, будет пить чай. Я не хотела им мешать, поэтому попросила принести мне чай пораньше, чтобы ей потом не бегать. Мне нельзя выходить и оставлять ребенка одного – так распорядилась хозяйка. В тот день я не обедала, поэтому сильно проголодалась.
Франк поднял голову:
– Значит, вы никогда не выходите из детской, если младенец там?
