И словно в унисон её мыслям интерком на поясе Кристофа пиликнул и заговорил голосом пилота:
– Капитан. На корабль поступило сообщение. Видимо, было отправлено ещё во время отсутствия связи и смогло дойти, лишь когда мы покинули систему Юбиферы-11.
– Что за сообщение? – Кристоф нахмурился.
– Имя получателя не указано, но я предполагаю, что оно адресовано вам.
– Предполагаешь?..
– Имя отправителя – А. Штрудль.
За какие-то доли секунды на лице Кристофа отразился совершенно неожиданный спектр эмоций: посветлевший было взгляд уже в следующее мгновение засквозил непонятной тоской, а затем и вовсе помрачнел.
– Перекинь на мой планшет, – сухо сказал он в интерком, вставая из-за стола.
– Даже не могу себе представить, каково это, – потянула Эмильен, преувеличенно сочувствующе глядя на Кристофа, – знать, что кто-то думает и беспокоится о тебе, но в то же время понимать, что не оправдываешь ни этих волнений, ни доверия.
– О чём ты? – глаза Штрудля опасно сузились, однако Эми, увлечённая столь удачным шансом воткнуть шпильку, вновь не вняла предупреждению.
– Нет, я вовсе не осуждаю. Просто если бывшая жена даже после десяти лет развода тревожится о тебе и пишет письма, а ты в это время…
– Жена?..
– А может, поэтому она и ушла от тебя? «А. Штрудль». Алиша, верно?
Насладиться эффектом своих слов Эмильен не успела: дыхание в груди внезапно спёрло, а ноги почти перестали ощущать под собой опору. Чёрт, только не обморок, только не снова! Окаменевшее и странно бледное лицо Кристофа неожиданно оказалось очень близко. Она упала? Он пытается помочь? Эмильен на мгновение поймала его взгляд и… Липкая волна страха подкатила к горлу, заставляя похолодеть, а потом и вовсе едва ли не завыть от ужаса: не было никакого обморока. Был только взбешённый Штрудль, вздёрнувший её за шиворот с такой силой, что мыски её ботинок едва касались пола. Был только его стеклянный, словно у акулы, взгляд, в котором без труда читалось, что сейчас он не только посмеет ударить её, но и вовсе прибьёт на месте.
– Не Алиша, – сухой бесцветный голос засыпался в ухо горстью колючего песка, острыми крупинками ввинчиваясь в самый мозг. – Аманда. Моя мать. Алиша не пишет мне писем. Хочешь знать почему?
Чего Эмильен действительно хотела, так это на самом деле упасть в чёртов обморок, лишь бы только не видеть этого кошмарного взгляда, лишь бы только не ждать, задыхаясь от страха, что в следующий миг холодные пальцы вместо ворота куртки стиснутся уже на её шее, лишь бы только…
– Благостный заката-суток!
Рука разжалась так резко, что Эми едва устояла на ногах. Когда же, силясь отдышаться, она смогла вновь поднять глаза, Кристофа рядом уже не было. Зато деловито клацала по кнопкам панели автоповара Ррагна.
– А что, – заинтересованно проговорила она, склонив голову набок, – человеки иметь полигамность? Или только ты?
– А что, на твоей планете принято врываться в чужой разговор со своими бестактными вопросами? – Эмильен раздражённо фыркнула, нервно расправляя смятый ворот.
По правде говоря, она готова была едва ли не расцеловать Ррагну за своевременное появление. Но не за мерзкий комментарий.
– Без-такта? Почему? Я просто хочу понимание, как вести себя среди вас! Это плохо? – жёлтые глазищи сверкали незамутнённой наивностью. – Может, сначала один, потом другой – есть норма? Может, я тоже иметь право самцо-гарем?
– Бестактно – высказывать своё мнение о том, в чём ты ничего не понимаешь, – процедила Эмильен, с трудом заставляя свой голос звучать ровно.
Пережитый страх стремительно оборачивался злобой, мучительно искавшей выхода. Злобой на Кристофа, злобой на эту рогатую бесстыдницу, кажется, перенявшую у пилота манеру издеваться с абсолютно невозмутимым лицом. И, что самое отвратительное – злобой на себя и собственную глупость.
– А, так ты просто не желание делиться, хотение сразу все? – по-своему истолковала её слова Ррагна, даже прицокнув языком от удивления. – Такая тело-худосочность, а так высоко думать об себя…
Прежде чем Эми успела придумать достойный ответ, пришелица ловко подхватила выданные автоповаром тарелки с двумя порциями склеенной мясо-макаронной массы и ретировалась в сторону рубки, оскорбительно хохотнув на прощанье.
Эмильен шумно выдохнула, обхватив ладонями пылающее лицо и зажмурившись. Как она могла докатиться до такого? Как умудрилась в одночасье выпустить из рук едва ли не все нити, позволяющие ей хоть как-то влиять на происходящее на корабле? Как сумела выставить себя на посмешище даже перед этой неотёсанной чужачкой?
