Эми вдруг осеклась: эта мысль неожиданно показалась ей какой-то странной, неправильной – словно кем-то навязанной. А вслед за этим мозг пронзило пульсацией ноющей боли. Кажется, обойтись без эндорфина всё же не удастся.
Встать вышло только со второго раза. В глазах почти темнело от напряжения, а поэтому Эмильен далеко не сразу заметила, что она больше не одна. А заметив, так и осталась стоять, оцепенев от страха: на пороге стоял Эйнсток.
Чёрт возьми, он здесь! Он пришёл убить её? Уже расправился с остальными и теперь пришёл за ней?!
Однако же, окинув Эмильен, а потом и весь медотсек внимательным взглядом, пилот так и остался стоять у порога.
– Тебе что-то нужно? – Эми пришлось приложить немало усилий, чтобы голос не выдал её паники. Приниматься истошно звать на помощь она не торопилась – это было бы не только глупо, но ещё и абсолютно бесполезно.
– Лично от вас – нет, – отозвался Эйн, чуть помедлив. – Можете не беспокоиться.
– Тогда зачем ты здесь?
– Мне требуется медицинская помощь.
– Значит, всё-таки
– Нет. Я бы предпочёл иметь дело с Эрихом. Не с вами.
Эми замешкалась. По правде говоря, она и сама бы предпочла, чтобы любые дела с киборгом имел Гаст, а не она. Но около получаса назад помощник заявил, что его смена закончена, чем-то выразительно звякнул напоследок и покинул рабочее место.
Эйнсток продолжал выжидающе смотреть на Эми безмерно далёким от дружелюбия взглядом. Словно из них двоих вовсе не он был свихнувшейся машиной смерти. Словно это не он мог переломить ей шею одним движением руки. И затягивающееся молчание нервировало Эмильен всё больше.
– Ну, тогда вынуждена тебя расстроить – здесь есть только я, – неожиданно для самой себя выпалила она.
– Приемлемо, – киборг сдержанно кивнул. – Но прежде вам следует знать: ИИ корабля перекодирован на приоритетность моего доступа. У Брэда есть допуск к протоколам безопасности, но поднять корабль с планеты он не сможет. В этом случае срок жизни экипажа – и вашей в том числе – будет ограничен количеством ресурсов корабля. От трёхсот десяти до трёхсот пятидесяти суток.
– Зачем ты мне это говоришь? – Эми не слишком хорошо удалось сдержать злую дрожь в голосе. – Рассчитываешь напугать?
– Некорректно. Экономлю вам время на выдумывание планов по моему уничтожению.
На мгновение Эми показалось, что проклятый киборг нарочно издевается над ней, развлекаясь её замешательством. Проклятье, как же раскалывается голова! Нужно поскорее закончить со всем этим, пока она не шлёпнулась в обморок прямо перед ним. Глубокий вдох…
– Ты сказал, что тебе нужна помощь, – коротко и максимально ровно. Пусть знает, что она его не боится. И плевать, что это не так.
– Корректно, – Эйнсток склонил голову набок. – Мне нужен регенерат. Предпочтительно – в виде инъекции.
– Зачем? – вопрос вырвался у Эми раньше запоздало пришедшей мысли, что лучше бы без лишних слов дать киборгу требуемое в надежде, что после этого он уберётся.
Пилот заметно помедлил, прежде чем ответить.
– Позвоночник. Превышение физических возможностей тела в момент уклонения от выстрела. Меньший ущерб, чем причинило бы попадание в грудь.
– Ты только поэтому не убил Кристофа? – вновь не удержалась Эмильен, шагнув в сторону шкафчика с лекарствами, но при этом не переставая коситься в сторону Эйна. – Потому что он не попал?
– Нет. Потому что я не хотел этого.
Эми сочла за благо больше не задавать вопросов и сосредоточилась на поисках необходимого препарата. Что-то в этом коротком ответе ей неуловимо не нравилось. Не нравилось настолько, что раздражение в одночасье сменилось смутным беспокойством и накатившим вслед за ним отвратительным оцепенением. Эмильен поймала себя на том, что уже с минуту бесцельно таращится на ампулу в своей руке, и хотела было уже положить её на стол, когда Эйнсток заговорил вновь:
– Понимаю. Вам сложно принять факт существования кого-то, подобного мне. Словно вы тысячами резали лягушек на лабораторном столе, а потом одна из них внезапно встала и заявила, что ей, оказывается, не нравится, что ей втыкают скальпель в брюхо. Не нравится, когда макают лапками в кислоту.
Эмильен так и замерла с вытянутой над столом рукой. Тревога нарастала, с каждой новой секундой, с каждым новым словом отзываясь тяжёлой пульсацией в висках.
– Я знаю, в чём заключалась ваша работа в VPC, – продолжал Эйнсток. – Вашей главной задачей было не позволить
