– В итоге Хемингуэю так и не удалось прикипеть душой ни к одной женщине. Частично из-за темперамента. Хотя не секрет, что и первая любовь здесь тоже сыграла не последнюю роль. Все же он узнал о предательстве возлюбленной, так что, в принципе, понятно, почему он не верил в вечную любовь. Вот и психология утверждает, насколько важны воспоминания о первых впечатлениях. Сегодня днем, во время посещения дома-музея Хемингуэя, мне, между прочим, внезапно на ум пришел рассказ о первой любви нашей Ли Михо.
После небольшой морской прогулки, насладившаяся закатным солнцем, их компания устроилась в баре на побережье Ки-Уэста; там и зашла речь о Хемингуэе. О его первой любви и спутницах жизни, а также о шестипалых котах. И тогда профессор Пак с кафедры английской литературы – поэтесса, увлекающаяся психологией, делившая с ней гостиничный номер, сказала:
– Ваша проблема, Ли Михо, в том, что вы не доверяете людям. В особенности мужчинам. И не просто мужчинам, а именно возлюбленным… Первый опыт – штука важная, а поскольку ваш первый любимый мужчина исчез в пору ранимого переходного возраста… Как результат, вы отвергаете все предложения о знакомстве.
Сказанное прозвучало в полушутливом тоне.
– Неужели я поведала вам историю своей первой любви? – парировала она.
– Ну да! А то от кого бы я узнала?
После минутного раздумья она рассмеялась.
– И что это на меня нашло? Вообще-то, я не думаю, что ту историю можно считать первой любовью. Не припомню, когда успела разоткровенничаться, но в любом случае на тот момент я не знала, что он женился на другой. Мне ведь стало известно об этом совсем недавно. В общем, до меня дошли смутные слухи о его романе; и оказалось, что это происходило примерно в то же самое время, когда он сделал мне нечто вроде предложения. Все-таки не укладывается в голове: как, будучи студентом католической семинарии, он умудрялся «сидеть на двух стульях»? Или же я, старшеклассница, нафантазировала себе невесть что… Кто знает, всякое бывает… Однако на первую любовь все это не тянет – ничего особенного, из ряда вон выходящего между нами не произошло.
Ее пространные объяснения рассмешили коллегу с кафедры английской литературы…
– Ну вы даете! Между прочим, вы не единожды про это рассказывали. Иногда за кружечкой пива, а в последний раз – в этом году, на новогоднем вечере с профессорами. Мы тогда еще остались посидеть «между нами, девочками», помните? Так вот, на тех наших посиделках вы вновь затянули свою старую песню. Стоит вам лишь чуть захмелеть, и пошло-поехало. Вообще-то, имейте в виду, что мы меж собой тайком уже подхихикиваем: если наша Ли Михо снова вытащила на свет ту историю, значит, она уже подшофе. И немного погодя она скажет: «Мне пора домой. Кажется, я опьянела…» Затем со словами «Я пошла» поднимется с места и непременно добавит следующее: «Признаться, я и сама не знаю, была ли это любовь… наверно, все-таки нет…» Неужто не помните? Ну и дела! Я думаю, если подобное повторяется из раза в раз, скорее всего, это и вправду любовь!
Несмотря на свои уже немолодые годы, коллеги гоготали, словно школьники-подростки. Сконфузившись, она даже чуть покраснела. Хотя нельзя сказать, что услышанное ее слишком смутило. Просто взяла себе на заметку, что, оказывается, под градусом она начинает чудить, – значит, следует вести себя разумнее…
– Выходит, действительно рассказала! Вот и сейчас я как раз собиралась произнести ту заветную фразу…
– Знаете, а я все равно по этой части очень даже завидую вам, профессор Ли! Я вот, к вашему сведению, до сих пор живу с мужчиной, которого встретила на первом свидании вслепую еще в студенчестве. И мне тоже хочется добавить, что не знаю, можно ли назвать это любовью. Ну куда это годится, если человек из области литературы, к тому же пишущий стихи, проживает такую скучную, ничем не примечательную жизнь? Пусть не столь яркую, как у Хемингуэя, но разве не следует хранить в своем сердечном арсенале хотя бы одну-единственную первую любовь, что будет живо напоминать о себе во время дождя или листопада или в караоке?
Принесли заказ – «Замороженную Маргариту». Изумрудно-оливковый цвет коктейля в бокале с ледяной испариной напомнил воду морских глубин далекого Желтого моря в тот самый день из прошлого.
– А со мной произошла вот какая история, – заговорил профессор Ким с кафедры английской литературы. – Вообще-то, в старших классах я тоже ходил в церковь и там подружился с девушкой моего возраста. Кажется, мы любили друг друга… Вспоминается один случай. Она училась в женской школе, а я – в мужской. Однажды вечером после уроков возле школы я купил кулечек печеных каштанов. И вот иду я, жую – и вдруг мне так захотелось угостить ее, что я пустился бегом до самого ее дома.
– Ах, эти печеные каштаны!
– Да, я бежал. Мчался во всю прыть, боясь, что они остынут. К слову сказать, в те годы я был стройный малый и бегал очень даже быстро.
У нее и профессора Пак одновременно вырвался вздох восхищения.
– Ничего удивительного: у нашего профессора Кима с юных лет задатки хорошего мужа!
