И для матери, и для нее самой предательство друзей, учеников и знакомых отца, которые раньше постоянно захаживали к ним, было настолько же невыносимым, как и тюремное заключение, и пытки отца.
– Как этот человек может так поступать? Он ведь часто обращался к отцу за помощью, а стоило попросить мне – только его и видели: теперь и на звонки не отвечает, и вообще пропал из виду.
Она училась в выпускном классе. И тогда ей впервые довелось испытать то, что впоследствии повторялось бесчисленное количество раз: когда во время негаданной беды люди, на которых ты рассчитывал, точно по мановению волшебной палочки внезапно куда-то испарялись, руку помощи в трудную минуту протягивал совершенно посторонний человек…
Даже с наступлением лета ртутный столбик не поднимался, а ее успеваемость стала стремительно падать, скатываясь ниже некуда. В церковь тоже не тянуло: разочаровалась в людях. Это было стылое и горькое лето рухнувших надежд, когда слухи о зверских расправах над тысячами людей в Кванджу расползались вокруг черным туманом.
– Тогда погибло 2977 человек, из них около 2600 человек – здесь.
Она кивнула.
– Я помню, те трагические события весь день показывали по телевизору. У меня и сейчас эти кадры перед глазами стоят, я ведь в тот год только начала преподавать в моем нынешнем университете.
– Ну вот. А наш средний учился в школе неподалеку. Я примчался сюда в тот день. Слава богу, сын не пострадал, а я стал помогать здесь вместе с другими волонтерами.
На огромном экране повторялся момент теракта: пассажирские самолеты врезаются в башни-близнецы. 11 сентября 2001 года. Найдется ли среди землян человек, живший в XX веке и встретивший XXI, способный забыть эту трагедию? Когда она вошла в помещение с фотографиями погибших пожарных, у нее начали подкашиваться ноги. Там было слишком много смертей – зрелище, которое живому вынести не под силу.
– До сих пор не могу забыть ту ужасную пыль. Она стояла в воздухе, не оседая, больше недели. Но что потрясло больше всего, так это самоотверженность людей. В жилетах с американскими флагами мы действительно выкладывались на все сто, чтобы помочь восстановлению.
Она вскинула на него глаза. Внезапно пронзила мысль: а ведь он в конечном счете теперь американец корейского происхождения. В 1979 году единственными людьми из ее окружения, заявившими, что убийство Пак Чонхи – это приговор истории, были ее отец и он, тот самый студент духовной семинарии, рассказывавший про свой недельный молитвенный пост из-за работниц, которых арестовали при попытке создать профсоюз. И лишь он и отец не считали этих женщин коммунистками. Когда Чон Духван, главный виновник резни в Кванджу, 12 декабря 1979 года двинул свои войска в Сеул, опять же лишь он и отец говорили об ответственности американских военных за произошедшее, так как те попросту закрыли глаза на возникшую ситуацию. И вот теперь, через сорок лет после их расставания, он беседует с ней в самом сердце Америки – на Манхэттене, на нулевом уровне Граунд-Зиро, гордясь жилетом с американским флагом. Можно было провести аналогию с иудеями, которые после длительного египетского рабства, проскитавшись сорок лет в пустыне, превратились в израильтян. Так и он, по всей видимости, за сорок лет, проведенных в США, сильно изменился.
Они шли по подземному миру, минуя разбитые пожарные машины, искореженную арматуру и выстоявшую дамбу Гудзона. Следы смерти не кончались. Она присела передохнуть, он же купил где-то две бутылки воды и протянул ей одну. Затем ни с того ни с сего выпалил:
– А помнишь море, куда мы тогда ездили?
Вопрос поразил ее до глубины души. Не верилось, что он до сих пор помнит ту поездку, и удивляло, почему спрашивает об этом сейчас.
– А как же. С моей-то памятью! Ты имеешь в виду остров Монюдо? Что в Желтом море?
– Точно, Монюдо! Тебе тогда, по-моему, года два до выпуска оставалось, это был объединенный летний ретрит для средних и старших классов.
От берега было довольно далеко, но глубина казалась не такой уж большой.
Желтое море отливало изумрудно-оливковым. От сияющих лучей солнца морская гладь будто просвечивала насквозь. Воздух был влажным и душным; теплая, как ласковые объятия горлицы, вода, казалось, не хотела отпускать купальщиков. Его голова и головы остальных ребят торчали над безмятежной гладью бескрайнего моря, словно резиновые мячики. Время от времени их смех долетал до берега, отражаясь от поверхности воды. Она в одиночестве стояла на холме, поросшем соснами, что тянулись своими изогнутыми стволами в сторону моря, которое хорошо просматривалось отсюда. Из-за боязни глубины она не могла присоединиться к купающимся.
Она плескалась с подругами на мелководье, где ноги доставали до дна. Во время перекуса на берегу он предложил:
– Давайте подкрепимся и заплывем подальше!
Ей во что бы то ни стало хотелось привлечь его внимание, и она решительно возразила:
– Не могу. Из-за воспоминаний, как чуть не утонула в детстве. Всякий раз, когда попадаю на глубину, у меня внезапно немеет все тело, и я начинаю тонуть.
Тогда он добавил с озорной улыбкой:
