В углу сидел Флинт – подтянул колени к груди, сложил на них руки, затылком прислонился к стене – и длинно, громко дышал.
– Эй? – Калифорния взял меня за плечо и зашептал: – Сам-то будешь ее?
– Он кончит – тогда посмотрим, как она там. – Но хуй у меня уже привстал, и я, пока не сдвинул ногу, успел почувствовать, как в нем раз десять толкнулась кровь.
– Она вообще без тормозов, – сказал Калифорния. – Все хочет, что в голову взбредет, слышь! Сейчас-то почти все дамы, кроме, – он кивнул на Сеньору Испанью, которая что-то сказала Откровению (а тот, похоже, не услышал) и снова стала смотреть, – разошлись. Но тут недавно ее окучивали
Жизнь в Поведенческой Клоаке, Эпизод Шестнадцать тысяч шестьсот тридцать седьмой: раздавшийся Собор, который раздается все сильнее, вчера вечером присел спиной к дому, рассуждая о поведении крыс в условиях перенаселения, а мы, человек шесть, обступили его и слушали – Глэдис как раз принесла в горсти бедную мертвую мышку, которую надлежало спустить в унитаз.
– Конечно, – парирует проницательный, миниатюрный и темный Ангел, который пьян, – сходство между крысами и людьми очень велико. Но различия, я подозреваю, примерно пропорциональны разнице веса тел голодающей мыши и беременной женщины на восьмом месяце!
(Это что же – искусство и секс вытесняют искусство и смерть как предмет интереса серьезных умов? Здешняя жизнь наталкивает меня на такую мысль.)
– Эй, – сказала Сеньора Испанья со своей стены. – На
– М-да, – сказал Откровение. Он сощурился, поскреб верхнюю губу ногтями – даже издали было видно, что чистыми. – Совсем другое было дело. – И снова спрятал руку за спину. – Не вот это вот.
– Да блин, – сказал Калифорния. – Они с девкой
Я задрал бровь.
Расползшаяся ухмылка разразилась беззвучным смехом.
– Ну, эти-то мудилы – кое-кто прям
– Животные? – Подошел Джек-Потрошитель, собранный и обмякший. – Ты сам, блядь, тот еще боров. Вот через раз – только ниггер вытащит хуй из дырки, жидовская сволочь уже на карачки падает… – И Потрошитель высунул язык и сморщил лицо, урча и хрюкая, отчего Калифорния заржал в голос. – Бля-а, – сказал Потрошитель (традиционно на два такта) и вышел за дверь.
– Хочешь, оба разом ее оприходуем? – тем временем спрашивал Доллар, склонившись к лицу Болида. – Давай я ее в пизду, а тебе голова. Само собой, если хочешь наоборот…
– Ой, чувак, – обернулся Калифорния, – девка
– Она уже извращалась по-всякому, – сказал Доллар. – И двоих парней разом…
– Ну да, – сказал Калифорния. – Но это раньше… Ай, ладно, пофиг!
Саламандр закончил, поднялся на колени, медленно встал, затем снова нагнулся и натянул зеленые штаны на одну ногу; другая осталась голой.
– Твоя очередь? – спросил он Откровение, тяжело дыша. – Давай тогда, в темпе вальса!
– Я уже. – Откровение покосился на меня. – Флинт опять хочет. И Шкет вон…
– Ты валяй, – сказал Флинт с пола. – Я еще минут пять, отдышаться надо.
– Ну хуй с ним тогда… – Я с места не сдвинулся, и Откровение отделился от стены, оставив Сеньору Испанью. – Мне пяти минут – за глаза. – Усмехаясь, он перешагнул Разора, а тот перевернулся и локтем закрыл лицо. – Я ж говорю, у меня все по-быстрому, вошел-вышел и привет.
– Во-во, – сказал Саламандр. – И поэтому добавки охота? Давай, бледнолицый. – И он отступил, смеясь. – Можешь ее выебать. Она у нас без предрассудков.
