— Спасибо. — Я улыбаюсь в ответ. — Ты тоже замечательно выглядишь. Мне кажется, ты даже как-то изменилась.
Велислава отмахивается от моих слов.
— Я же предложила тебе сесть рядом! Почему ты примостилась на самом краю как бедная родственница?
Выразительно обвожу взглядом заваленное ее вещами покрывало.
— Ох, тоже мне проблема!
Подруга без особых церемоний сгребает все в одну кучу слева от себя.
— Вот!
Я устраиваюсь удобнее.
— Рассказывай, как у тебя дела! — Вела берет мои ладони в свои и пристально смотрит в глаза. Я сразу же чувствую себя неуютно, и отвожу взгляд.
— Ты сердишься на меня, да?
— Нет, с чего ты взяла? — Такого вопроса я не ожидала. Изумленная, я вглядываюсь в ее лицо.
— Ну, не знаю… — тянет подруга осторожно. — Про кражу я тебе не сказала, про приключение в лабиринте тоже толком предупредить не смогла…
— Нет, вовсе я не сержусь. — Чуть сжимаю ее пальцы, словно пытаясь уверить в правдивости своих слов.
— Это хорошо, — с облегчением выдыхает девушка. — Рассказывай, что у тебя стряслось. Давид по-человечески ничего не объясняет, только загадочно улыбается, а сама я зареклась специально смотреть будущее близких. В общем, я в полном неведении!
— История с Эмилем приняла несколько неожиданный оборот, — осторожно начинаю свой рассказ. — Мы попали в весьма щекотливую ситуацию, и я не вижу из нее достойного выхода.
— Ты меня заинтриговала! Я жажду подробностей.
— Подробностей… — Я аккуратно высвобождаю свои руки из цепкой хватки и устраиваю их на собственных коленях. — Подробности заключаются в том, что все в Эль уверены в нашей скорой свадьбе.
После этих слов у Велиславы открывается рот, а после она начинает хохотать.
— Невероятно! Что же вы такое натворили?!
— Ничего. Я имела неосторожность согласиться выйти в свет в сопровождении его родителей, а в Эль, подобный шаг имеет весьма определенные последствия. И чем дальше продолжается этот фарс, тем сильнее мы увязаем в этой лжи.
— Я так понимаю, вариант все бросить и вернуться сюда, ты относишь к разряду недостойных.
— Безусловно. Эмиль занимает очень высокое положение в обществе. Подобный демарш с моей стороны пошатнет его репутацию. Ничего фатального, конечно, не случится, но неприятный осадок останется на всю жизнь, а эльфы, как тебе известно, бессмертны, хоть и в теории, и память их с годами хуже не становится.
— Ясно. А вариант продолжить ваше представление и выйти за него замуж тобой не рассматривается вовсе, так?
Теперь моя очередь закрывать рот.
— Ты с ума сошла, или это такая неудачная шутка?! — восклицаю, после того, как вновь обретаю дар речи.
В голове лихорадочно мечутся мысли, сменяя одна другую. Свадьба! Она определенно повредилась рассудком! Хотя это было бы занятно: логичное завершение фиктивного романа — фиктивный брак!
— Разумеется, это была шутка, — успокаивает меня Вела, вдоволь насладившись моими растерянностью и возмущением. — Не нужно так нервничать. Ты так трепетно относишься к его репутации, что я просто не смогла удержаться и не подразнить тебя. На самом деле, я вообще не вижу никакой проблемы. Ему почти восемьсот лет, и он взрослый мальчик по любым меркам. Давид поделился со мной информацией о его должностных обязанностях. Из всего этого я могу сделать лишь один вывод: прежде, чем предложить тебе идею с фиктивным романом, он просчитал все возможные варианты развития событий, равно как и их последствия. Поэтому твои метания по поводу того, что достойно, а что нет, лишены оснований.
— И каков же будет твой совет?
— Совет мой очень простой — попробуй перед уходом получить максимум удовольствия от сложившейся ситуации.
— И каким же образом мне это сделать?
— Тебе виднее, — усмехается Вела. — Просто определись, чего ты хочешь, и сделай это.
— А если я не знаю, чего мне хочется.
— Тогда придумай что-нибудь безумное и воплоти в жизнь!
— Например?
— Ну… к примеру, как ты находишь идею соблазнить своего герцога?
— Ты с ума сошла?! — опять взвиваюсь я. Идея, безусловно, любопытная и не лишена определенной притягательности, но…
Вела заливается смехом, наблюдая за сменой эмоций на моем лице. Взяв себя в руки, она возражает:
— Вовсе нет, по-моему, это должно быть забавно.
— Обхохочешься, — сухо бросаю в ответ. — Ты-то сама представляешь, как это будет выглядеть со стороны?
— Честно признаюсь, героем всех моих фантазий подобного рода является законный супруг. Так что нет, не представляю и даже не хочу этого делать.
— А я вот представила, как вешаюсь Эмилю на шею — стыд и смех.
— Да ладно! Зачем вешаться? Вы же спите в одной постели, так? — Я киваю, и она продолжает, — наденешь вместо пижамы, какую-нибудь сорочку позанятнее, и он все поймет без слов.
— Угу, — угрюмо ворчу я. — Он меня уже видел в сорочке и не единожды, и я каждый раз в тот момент находилась в весьма удручающем и болезненном состоянии. Думаю, если я выйду к нему в подобном виде, он просто поинтересуется моим самочувствием.
Вела улыбается, но внезапно резко серьезнеет.
— Тебя что-то мучает, я это вижу, но ты, почему-то не желаешь об этом говорить.
