То, что юнца назначили командовать группой, его не смущало. Глаз привычно выделил кое-где облупившуюся на стволе извёстку, задрапированную сгоревшим порохом. Судя по первым впечатлениям, экипаж броневика и мотоциклисты успели побывать в боях, а, как известно, за одного битого двух небитых дают. Вот отдельный сапёров ему не глянулся, ну да это его, Тараса, личная неприязнь. Хотя… ни разу чуйка его не подводила, так что присмотреть за этим пёсьим сыном необходимо.
– Попробуем.
Не знаю, но моё мнение – нам всем просто повезло, бывает на войне такое. Оборона китайцев строилась из расчёта на естественные препятствия. Небольшая сопка запирала единственный удобный проход. Плюс старый русский пункт Охранной стражи начала века. Не бог весть что, но не чистое поле. Немецкие сапёры построили (вернее, спроектировали) прекрасный укреплённый пункт. С позициями под капонирные пушки, пулемётные гнёзда, траншеи полного профиля, блиндажи. Короче, Сомма шестнадцатого. Гарнизон состоял из роты пехоты, четырёх пушек и пулемётного взвода. А вокруг неё было ни пройти, ни проехать – кочки, ямы, извилистые промоины. Вот только прошедший снег и мороз засыпали все эти колдобины, не все, конечно, да и ледок тоже мешал, превращая езду в балетные па. Но пространство для манёвров увеличилось, и кое-где пушки уже не могли достать броневик, правда, я чётко осознавал, что это всё чисто теория. Главное было не в этом – с гарнизоном приключилась интересная история. Естественно, сначала он был по полному штату, из кадровых солдат. Но спустя некоторое время посчитали, что с охраной тыловой позиции можно справиться и без орудий, которых и так не хватало. Ну откуда здесь взяться противнику? Сказано – сделано, и батарею, простреливающую всю дорогу, убрали. Затем взяли из роты один взвод. А что делать? Ситуация глупейшая, вроде и пехоты много, но вся она на юге. И сюда её перебросить – так японцы палки в колёса суют. А с ними ссориться не с руки. Ну да ничего, и двух взводов хватит, позиция всё же тыловая. Затем после рейдов русских пограничников забрали второй. Следом забрали пулемётчиков, которых тоже не хватало. И наконец, в конце октября передали укреплённый пункт под охрану взводу полицейских. Вначале служба неслась более или менее сносно для столь специфичного воинства. Но с каждым днём дисциплина падала, этому способствовало скудное снабжение продуктами, общая раздражительность оттого, что их убрали с прежнего весьма доходного места. Командир взвода после пары дней перестал проверять ночью караулы, перевалив эту обязанность на своего заместителя. Запершись в блиндаже, он ничем не интересовался, а лишь пил вино, считая себя невезучим человеком. Ведь грабить здесь было некого, а начальство не интересуется причинами. Главный вопрос: почему нет денег? И горе неудачнику… зам, наоборот, в тайне надеялся, что они задержатся здесь надолго. И, уже прикинув свою заначку, мысленно улыбался. Денег для «вступления» в должность хватало. Ну а начальник? Что же, мы всё-таки на войне.
Ползущие к окопам бойцы об этом не знали, им была поставлена задача – захватить этот укреплённый пункт. Предательский ледок иногда чуть слышно трещал, когда кто-то неудачно опирался на руки или на ноги. Тогда все замирали и долго и чутко вслушивались. Не стукнет ли впереди антабка, не скрежетнёт ли взводимый затвор пулемёта, не чавкнет ли сыто затвор пушки. Но всё было тихо, лишь дымок вился над блиндажами, указывая, куда нужно закинуть гранату. Стоявший часовой не столько смотрел по сторонам, сколько ждал смены. Он уже достаточно намёрзся, и единственным его желанием было попасть обратно в тёплый блиндаж. Вполголоса ругая сменщика, он прыгал на месте, пытаясь согреться. На устав караульной службы молодой полицейский наплевал, да и не знал он его, командиры не собирались его учить, не стоит он затраченных усилий. Пагубность такого отношения к службе должна была сказаться в скором времени. Внезапно чья-то рука закрыла ему рот, и острая боль пронзила грудь. А потом стало темно…
– Готов, давай, – прошептал бурят, откликавшийся на имя Сашка, страховавшему его напарнику.
Тот поднял винтовку, обмотанную белым бельём, и трижды махнул ею, подавая знак остальным.
Первыми в окоп свалились пулемётчики, тут же взявшие «на прицел» обе стороны. Следом, стараясь не шуметь, спрыгнули остальные.
– Ефим, ты налево, – приказал Шилов своему заму, а сам, держа наготове винчестер, пошёл за гранатомётчиком, сжавшим в руке уже взведённую гранату, и лишь учащённое дыхание выдавало его волнение.
