Качки почти не было. Медленно катились пологие, стального оттенка, волны, а над ними чуть дымился парок. Стена тумана отодвинулась довольно далеко, особенно впереди и слева. Там, на границе с туманом, виднелось что-то черное, но туристы смотрели не туда, а вперед, перевешиваясь через борт.
— Кашалот! — закричали с мостика. — Товарищи, кашалоты!
Метрах в ста от борта вскинулся вдруг белесый фонтан, вода расступилась, обнажив громадную черную массу, глянцевито-блестящую, словно лакированную. Эта масса приподнялась, показались длинное тупое, будто обрубленное, рыло и широкий хвост. А потом многометровая туша вдруг повернулась легко, изящно и ушла в глубину. Тотчас перед носом теплохода всплыл другой кашалот. Он выпрыгнул на поверхность и, вероятно, испугался нашего судна: нырнул снова, не успев пустить фонтан.
Еще несколько кашалотов виднелось в стороне, хотя и не очень далеко, но фотографировать их было бесполезно, учитывая туманную дымку. Зато
Косатки кровожадны и очень опасны. Их зовут морскими полками. Сравнительно небольшие по размеру (шесть — десять метров), они очень прожорливы, уничтожают моржей, котиков, ценных рыб и даже нападают на своих собратьев, на крупных китов.
Хищники, вероятно, охотились за косяком сельди и не обращали на нас никакого внимания. Мы видели только быстро движущиеся плавники да черные спины. Зрелище было не очень занимательным и скоро наскучило. Даже завзятые фотолюбители отвернулись от косаток. Стояли с аппаратами наготове, надеясь, что снова появится вблизи кашалот. Киты, особенно кашалоты, стали теперь редкостью.
Ближе к полудню слева совершенно неожиданно расчистилось небо. Сквозь низкие облака прорвался солнечный луч, заиграл на воде; туман из серого сразу превратился в молочно-белый и начал рассеиваться, отступать, скапливаться вдали плотной стеной, ожидая своего часа. А за отступившим туманом открылся небольшой, но высокий остров — это было похоже на полотно Рокуэлла Кента, выполненное широкими яркими мазками.
Только представьте себе: с трех сторон мутная мгла. С четвертой — полоса черной, дымящейся воды. Дальше — крутой склон, зеленеющий под веселым солнцем. Над полосой зелени — белая, блестящая полоса снега. Вершина острова — заснеженный, сверкающий конус — врезалась как шпиль в голубое прозрачное небо. И все краски свежие, сочные, с резкими переходами.
Это фейерическое зрелище продолжалось, увы, совсем недолго — пятнадцать или двадцать минут. Потом опять навалились тучи, опять обволок судно туман, на мостике снова начали давать тревожные предупредительные гудки.
Мировой океан — огромный и еще малоосвоенный источник пищевых продуктов. Запасы их пока даже трудно учесть. В самом деле. Моря занимают около семидесяти одного процента поверхности земного шара, а суша, вместе с внутренними водоемами, только двадцать девять процентов. При этом надо иметь в виду, что на суше много таких пространств, которые не приносят человеку почти никакой пользы. К ним относятся зоны вечного оледенения, высокогорные районы. А в Мировом океане бесплодных мест нет: в нем повсюду кипит жизнь; даже на Северном полюсе обнаружены подо льдом рыбы и беспозвоночные животные. Мировой океан на всем своем необъятном пространстве может служить человеку.
Доля даров океана в балансе пищевых продуктов нашей страны становится все более весомой и ощутимой. При этом третью часть всей добываемой рыбы и морских продуктов дают дальневосточные рыбаки. «Рабочее место» у них огромное. Это и Японское, и Охотское, и Берингово моря, и весь Тихий океан от Камчатки до берегов Австралии. Проблемы использования рыбных богатств интересуют многих ученых Дальнего Востока, сырьевыми ресурсами моря занимается Тихоокеанский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии (ТИНРО). Во Владивостоке нам удалось побывать в стенах этого института и его богатого музея. В Холмске мы встречались с сотрудниками Сахалинского филиала ТИНРО, узнали много нового, любопытного.
Оказывается, в последнее время рыбаки все чаще и настойчивей стали сетовать на то, что уловы в северной части Тихого океана быстро падают, косяки рыбы стали менее плотными и встречаются гораздо реже. Много времени тратится на их поиски, на длительные переходы. Все это результат интенсивного промысла в сравнительно небольшом районе, где скапливаются сотни и тысячи рыболовецких судов. А что будет дальше? Какая польза от большого промыслового флота, если исчезнет рыба: себе дороже станет содержать такую махину. Тем более что промысловый флот быстро увеличивается, пополняется новыми, хорошо оборудованными судами.
Ученые отвечают рыбакам: не беспокойтесь, люди только-только проникли в кладовые моря, многие его богатства еще лежат нетронутыми. Ученые видят три пути, по которым будет развиваться морской промысел.
