У самой бухты расположена невысокая, хотя и довольно крутая, сопка. Вся она, от подножия до вершины, покрыта зарослями каменной березы. Это своего рода парк, сюда отправляются гулять горожане в хорошую погоду; сопка издавна служит приютом влюбленных, пар. Моряки назначают свидания на ее склонах. Еще лет двадцать назад я слышал много романтичных историй, связанных с ней. Официально ее именуют Никольской, но и на самой Камчатке, и, далеко за пределами полуострова она известна как сопка Любви. Во всяком случае звучит это более приятно, чем, скажем, Култушное озеро.
Вдоволь набродившись по улицам, я сел отдохнуть на скамейке в сквере. Моросил теплый мелкий дождик. Из открытого окна раздавалась музыка: кто-то играл на пианино. Прошли мимо девушки и-юноша в морской форме. С бухты донесся гудок: какой-то теплоход начинал дальний рейс. По тротуарам шагали со смехом и говором люди, кончившие рабочий день. А Московское радио передавало утренние известия. Разница во времени — девять часов.
У Герасимыча оказался в Петропавловске фронтовой друг, мы вместе сходили к нему в гости. Как и бывает в подобных случаях, разговор между старыми друзьями пошел такой, в котором чуть ли не каждая фраза начиналась словами: «А помнишь?»
Пока они увлеченно беседовали, мы со старшим сыном хозяина, тридцатилетним рыбаком, отдавали дань кулинарным способностям хозяйки дома. Она принесла нам мясо, зажаренное с луком, в мучном соусе, чуть-чуть отдающее уксусом. Я с удовольствием съел свою порцию, в полной уверенности, что это поджаренная курятина. А оказалось… осьминог! Хозяйка и ее сын посмеялись. Вот, мол, мясо как мясо, а скажи заранее, так и есть бы не стали. Я храбро заявил: «Все равно стал бы: в жизни всего надо отведать». Ну и, конечно, меня очень заинтересовало, где водятся спруты-осьминоги.
Оказывается, эти гигантские чудища в большом количестве обитают между восточным побережьем Камчатки и Командорскими островами. Они очень прожорливы. Ползают по дну, хватают рыб и крабов. Клювы у спрутов такие крепкие, словно сделаны из железа: они без труда прокусывают панцири различных ракообразных. Глаза у осьминога огромные и хорошо видят во тьме. Голова похожа на большой водолазный шлем.
Ловить осьминогов можно лишь на стальной трос, так как они перегрызают даже капроновый шпур. Попав на крюк, спрут извивается и словно бы загорается изнутри ярко-красным огнем, свидетельствующим о ярости. Потом красный цвет сменяется синим, зеленым, желтым.
Оказавшись на суше, осьминог долго не расстается с жизнью. Однако он сразу теряет свою подвижность, а его щупальца перестают быть страшными… Ну, а дальше дело за умелыми хозяйками и неопытными гостями, которые примут спрута за курицу, сами того не заметив.
«Сегодня наша смена едет на Тарапуньку» — с такими словами разбудил меня утром Герасимыч. Я решил, что предстоит встреча с известным артистом, но Герасимыч сказал: «Нет. Мы едем в какую-то местность, в названии которой слышится не то «пунька», не то «тунька».
Петропавловский экскурсовод, севший к нам в автобус, предложил разучивать песни. Парень он был молодой, веселый и считал, видимо, что песни доступны для людей любого возраста и любого развития. Но туристы не поддержали его инициативу. Ведь экскурсоводу все тут было привычно, все известно и все само собой разумелось. А мы ехали по камчатской земле первый раз, мы смотрели во все глаза, хотели видеть и узнавать. Песня едва тлела в задних рядах, а экскурсовода то и дело отвлекали от дирижерства, задавая ему вопросы.
Он довольно быстро понял, что туристы ждут от него не развлечений, а самого обычного рассказа о тех местах, по которым движется автобус. И парень, что называется, сел на своего конька. Прежде всего он показал нам поворот и реку, за которой начинался Елизовский район. Мы сперва не придали этому значения, ну, район и район, мало ли мы их проехали! А экскурсовод объяснил, что это сельскохозяйственный центр Камчатки, дающий около семидесяти процентов сельскохозяйственной продукции области.
До революции все продукты, в том числе картошку и капусту, привозили с материка или из Японии, продавали в первую очередь тем, кто страдал цингой. Еще в 20-х годах картофель не умели выращивать даже огородники-энтузиасты. Считалось, что камчатское лето слишком короткое. А теперь Елизовский район почти полностью обеспечивает картошкой и некоторыми другими овощами весь полуостров.
Лето на Камчатке действительно короткое. Однако люди научились пользоваться тем теплом, которое рвется наружу из раскаленных недр полуострова. Люди поверили в возможность вести интенсивное, прибыльное хозяйство.
Жители поселка Елизово заботятся не только о хлебе насущном, но и о доме с удобствами. Недавно в поселке открылся детский парк. Красивые аллеи, клумбы, качели, песочницы, целая галерея зверей — героев сказок. Ребятишкам там привольно. Носятся по траве те, кто постарше. А ближе к выходу сидят на скамейках мамы возле колясок.
