Приведу еще несколько важных цифр. На Камчатке нет своего угля. Ежегодно его привозят с материка: триста пятьдесят тысяч тонн и больше. Чтобы доставить такое количество топлива, судам-угольщикам нужно сделать семьдесят — восемьдесят рейсов протяженностью в несколько тысяч километров. Дорогим становится этот уголек! Теперь на полуострове мечтают покончить с углем и обеспечить Петропавловск подземным теплом.
…Я сошел с автобуса, не доехав до морского вокзала. Многие туристы уже запаслись рыбой, а я еще не успел. Вот и надо было использовать для этого последний вечер. Купил соленую кету, чавычу, боковину, лососевые консервы и еще икру минтая в маленьких баночках. Это, конечно, не зернистая и не паюсная икра, да и стоит она много дешевле. Она светлая, мелкая, напоминает видом и вкусом селедочную икру, только более нежная и приятная.
Кстати, рыба минтай считается в Японии деликатесом, не говоря уже об икре. А у нас минтая почти не промышляют, хотя водится он в изобилии. Вид у этой рыбы не очень приятный. Приснится ночью — караул закричишь. Кроме того, в минтае много червей. Но не ловят его по другой причине: в наших водах хватает более ценной рыбы. Однако икру минтая пора заготавливать в большом количестве и завозить на материк, в Европейскую часть Союза.
Вечером под умелым руководством многоопытного Герасимыча мы упаковали приобретенные ценности. Завертывали рыбу в целлофан и в газеты, оставляя отдушины, чтобы она «не задохлась». Сложили покупки за платяным шкафчиком, и куча получилась солидная.
На переборке захрипел, задышал динамик. Бодрый голос сообщил: через десять минут «Туркмения» отойдет от причала. Судно отправлялось на юг, на Курильские острова. Мы поднялись на палубу. Опять лил дождь. Вдали одна над другой тускло светились цепочки огней.
За двое суток на Камчатке мы не видели солнца. И все равно нам было хорошо на этой далекой и близкой земле. Жители здесь суровы с виду, как и сам полуостров. Но у них большие запасы душевного тепла, и они щедро делятся им.
Справа остался остров Шумшу, служивший когда-то главным опорным пунктом японцев на Курильской гряде. В августе 1945 года многие матросы-тихоокеанцы сложили здесь свои головы, чтобы вернуть Родине проливы, открывающие выход на простор океана.
Вот она, мрачная скалистая твердь посреди моря. Крутые каменистые берега. Сюда в туманную ночь подошли советские корабли. С суши била артиллерия, ярились пулеметы, с визгом летели мины. На кораблях вспыхивали пожары. Под этот аккомпанемент десантники в полном снаряжении прыгали в холодную воду, в крутые волны прибоя. Матросы вцепились в каменистый берег, вгрызлись в гранит, проложили путь для товарищей.
Это здесь, на Шумшу, японцы направили против горстки моряков два десятка танков. У матросов не было пушек. Пути назад тоже не было: за спиной кипело море. Тихоокеанцы бросились под танки с гранатами. Пятнадцать машин осталось гореть на месте.
На Шумшу погибли, обессмертив свои имена, Герои Советского Союза старшина 1-й статьи Николай Вилков и матрос Петр Ильичев. Израсходовав все гранаты, старшина грудью закрыл амбразуру японского дота. Но из соседней амбразуры бил другой пулемет. И тогда рядом со старшиной упал матрос. Десантники ворвались в доты, захватили господствующую высоту.
Над большими и малыми островами Курильской гряды один за другим взвивались советские флаги. Последний был поднят на южном острове Шикотан. Справедливость была восстановлена.
Никто всерьез не пытался и не пытается оспаривать приоритет русских в открытии и исследовании Курил. Даже японцы если и высказывают претензии, то лишь о нескольких островах, непосредственно примыкающих к их территории. Они бы рады выставить более широкие требования, но ведь для этого нужны основания, нужны факты.
А факты говорят вот о чем. Еще в 1697 году исследователь Камчатки Владимир Атласов сообщал в одной из своих записок: «А против первой Курильской реки на море видел как бы острова есть, и иноземцы сказывают, что там острова есть, а на тех островах города каменные и живут люди, а какие — про то иноземцы сказать не умеют…»
Первыми, кто добрался до северных островов Курильской гряды, были землепроходцы Данило Анцыферов и Иван Козыревский — люди отчаянные, храбрые и вольнолюбивые. Это они подняли на Камчатке казачий бунт против правительственных чиновников, убили Владимира Атласова, а потом, чтобы заслужить прощение, отправились на поиски «новых землиц».
Иван Козыревский побывал на трех островах и «с двух островов языков взял боем, да одежды крапивныя да дабинная и шелковый, и сабли и котлы он, Иван, взял же; и за опозданием морского пути он, Иван, возвратился на Камчатку, и тех иноземцев и одежды и сабли и котлы привез он, Иван, в Камчадальския остроги…».
