— Вот и чудненько… Значит, мы вполне ещё можем договориться. Я сейчас поручу кому-нибудь вытащить тебя оттуда, и поедете прямиком в Ринордийск, как ты на это смотришь? Нам всем тоже неприятна такая ситуация, что приходится враждовать, по сути, с бывшими товарищами… мы всё-таки много прошли вместе и многого добились. Но, кстати, даже и теперь хватает проблем, и, между нами говоря, госпожа Мондалева — далеко не идеальный правитель. Было б неплохо, если б кто-то вроде вас с Феликсом периодически указывал на её ошибки. Ты, кажется, готовила выпуски с критикой переписывания истории? Мы можем тебе это обеспечить: время, студию… Я думаю, это было бы продуктивным и даже взаимовыгодным сотрудничеством.
Китти слегка улыбнулась.
— Вы же знаете мой ответ, господин Гречаев. Мой ответ — нет.
— Но видишь ли… не пойми неправильно, я всегда очень хорошо относился к тебе лично, как к человеку и специалисту своего дела. Но кто-то информированный в той степени, в какой информирована ты, и заведомо нам нелояльный… Ты же понимаешь, что мы не можем себе этого позволить.
— Ну убейте меня, — сказала Китти и отключила трубку.
Гречаев отнял от уха телефон, в раздумье посмотрел на него. Через минуту набрал другой номер.
— Убейте её.
Адресуясь к стоявшему рядом Вайзонову, развёл руками:
— С сумасшедшими невозможно договариваться.
Забавно. Как будто шкатулка, которую всё не мог открыть и с досады швырнул в угол, вдруг щёлкнула и открылась сама.
Передавать с этого мобильника напрямую, конечно, не вариант, прослушают почти наверняка. Но напрямую ведь необязательно.
Она набрала по памяти номер. Возможно, правда, телефон там всё же не работал, или они уже уехали, или вообще не те цифры…
Но трубку сняли.
— Да? — сказала Сибилла.
— Это была десятка ружей. Я положила её на выступ за печкой.
Сибилла примолкла на секунду.
— Где ты? Мы вас давно ищем…
— Тихо, это сейчас неважно. Слушай меня. Я сейчас кое-что тебе продиктую, постарайся запомнить… Или лучше запиши.
Она поколебалась: был бы Рамишев или Пурпоров… Сибилла же практически не имела дела с шифрами и конспирацией в целом и могла понять неправильно. Но всё же, покопавшись в памяти, Китти назвала семь городов с необходимым количеством букв.
— Записала?
— Я могу и так…
— Нет, лучше запиши. Я помню, что у тебя плохо с цифрами.
— С… — Сибилла прервалась, но тут же оживилась, как человек, нашедший решение для сложной задачи. — Да, поняла. Записала.
— Передай сама знаешь кому. Скажи, что это искомая линия.
— Да, знаю… Это ведь из тех городов, про которые мы не смогли договориться сегодня?
Отлично. Значит, поняла.
— Именно. Утром отзвонись, пожалуйста, по автомату. Не помню… мой номер у тебя есть?
Сибилла помолчала, видимо, соображая, о каком номере речь.
— Да.
— Ну что ж, тогда гладкой вам дороги, — Китти по привычке улыбнулась в трубку.
— Но где ты всё-таки сама? Может быть, нам надо что-то сделать?
— Не нужно, правда. У меня всё нормально.
Китти отключила телефон.
Затем, скорее на всякий случай, чем из реального опасения, достала сим-карту: больше никому не случится использовать этот номер в каких бы то ни было целях. Симка легко сломалась в пальцах. Обе половинки соскользнули вниз и затерялись в выбоинах и трещинах за лавкой.
Вот и всё. Хотя, возможно, и её номер давно успели вычислить, может… Да что угодно может. Но то, что оставалось в её силах, она сделала.
Китти снова опрокинулась навзничь, но не стала закрывать глаз.
Морозный зимний вечер охватил Ринордийск. Снег выбелил дорожки парка, и на них оставались чёткие цепочки следов, оставленные разными людьми. Сами люди почти не встречались здесь в такое время, и она привыкла проходить парк в одиночестве, когда возвращалась домой после пар: так было спокойнее. Так можно было укрыться в темноте, зная, что тебя никто не выследит, или бежать наперегонки с собственными тенями, когда между двух рядов фонарей их высвечивалось по пять или шесть штук на дорожке.
Фонари распушались рыжими шарами в небе, бездонном, льдяно-чёрном — совсем как та декабрьская ночь, что когда-то увидела её рождение.
Справа от дорожки, за высоким старым деревом что-то шевельнулось. Китти заметила, но не подала виду и просто продолжила путь.
Через минуту шелохнулось снова, кто-то даже неловко хрустнул ветками. Ещё через полминуты с соседнего куста свалилась огромная снежная лапа.
Китти остановилась.
— Господин Шержведичев, если вы хотите проводить меня домой, то по дорожке идти удобнее.
Феликс вылез из-за кустов несколько смущённо, но одновременно с видом, будто так и планировал.
— А с чего ты решила, что это я?
— А ты думаешь, так хорошо спрятался?
Феликс обошёл её и, встав почти спиной, небрежно окинул взглядом тёмный парк.
— Я вообще-то не думал тебя провожать, очень надо. Просто хотел удостовериться, что ты дойдёшь.
Китти удивлённо подняла брови.
— Почему же я должна не дойти?
— Ну, знаешь… Бродят иногда всякие личности. И намерения у них не лучшие.
— Надо полагать, при виде тебя они тут же откажутся от своих намерений, — Китти потупила взгляд в снег, чтоб не улыбаться уж слишком заметно.
