— Ну прекрати смеяться! Вообще не смешно.
Китти тихо захихикала.
Феликс отвернулся от неё и гордо встряхнул головой.
— Ладно, пойдём, что уж там, — он протянул руку.
Китти посмотрела на его ладонь и снова на него. Надо бы ещё столько рассказать, о стольком предупредить, мелькнуло в голове, ведь он меня совсем не знает. Но если и вправду можно забыть хоть на час о разлетевшихся тенях и о том, что увидят в твоих глазах, если вглядятся слишком пристально… Наверно, это было бы неплохо.
Она протянула руку в ответ.
— Только учти, я живу далеко. Вернёшься за полночь.
— Ничего, не в первый раз.
— Не в первый раз провожать девушек с окраины?
— Не в первый раз гулять по ночному Ринордийску, — он, похоже, опять на что-то обиделся. Но тут же, взглянув вперёд, спросил. — Правда, он красивый?
— Да, — ответила Китти. — Правда.
Ночь окружала их сумерками и тысячами огней — это светились дальние многоэтажки и извилистые линии трасс. Город вёл их своими дорогами, не давая заплутать и сбиться с пути, выгибая невзначай спину мостом или бросая взгляд жёлтых глаз на свернувшую в потёмки тропу. Вокруг фонарей же кружила мелкая крошка снега.
— Встань, мразь!
Китти поднялась, механически одёрнула пальто.
Перед ней стояли двое спецов. Один махнул в сторону дверей:
— На выход.
— В затылок? — проходя мимо него, осведомилась Китти.
— Харе болтать, — второй стоял подальше и мнительно оглядывал пол и стены, будто заподозрил что-то.
— Ладно-ладно.
Все трое вышли из помещения и двинулись по коридору. Свет здесь горел тускло, и стены были затёрты, обшарпаны. Снаружи глухо и печально подвывал ветер.
Путь закончился маленьким закутком, обшитым железом. Спецы остановились, дав Китти пройти несколько вперёд.
Похоже, что здесь. Китти затормозила и встала. Вполне возможно, подумалось ей, этот закуток и листы железа — последнее, что она наблюдает. Больше не будет ничего.
«Ведь эту стенку ты видела во всех своих снах? Тех, где пули бьются о металл?»
«Да. Наверно, эту».
Вполуха она слышала, как переговариваются спецы у неё за спиной. «Что, здесь?» — «Давай ещё, наружу» — «Какое наружу, ты видел, что там творится?»…
Ей почудилось вдруг, как она подходит, чего не было в снах, подходит напрямую к стене, где железо хранит вмятины от всех прошлых выстрелов. Здесь был тупик и было начало — здесь, где напряжённый воздух пронизывали сотни и тысячи взглядов и время сходилось в одну точку, не различная секунды и века.
— Я здесь, — Китти оборотилась и позвала. — Придите ко мне!
И они показались. Сначала вроде проглянули лица, но Китти быстро перестала разбирать их, они превратились просто в стаи огней, слетевшихся посмотреть. Китти вытянула к ним руку, и они ринулись навстречу, закружились вокруг неё в пляске.
«Будьте со мной. Чтоб я могла действовать не только от своего имени».
Они летели — многие, многие — сливаясь с ней, как будто наполняя нездешней многоликой силой. Чтоб вдохнуть её, Китти глубоко втянула воздух и открыла глаза. Она всё ещё не двигалась с места.
Позади слышалось: «Да на крыльцо только выйдем» — «Если только на крыльцо…» С края стены, в углу хлопала небольшая дверь. Ветер раз за разом ударялся в неё, пытаясь откинуть с пути, и тогда горсти снежинок влетали внутрь из мороза и темноты.
В проёме виднелся двор и на белом — чёрные жерди заслона. Поодаль невысоко и тускло горел в метели грубоватый фонарь. Вечер качал его.
Маленький шансик, ещё один. Китти улыбнулась про себя. Всё это вряд ли и не для того, чтоб рассчитывать всерьёз, но хоть попробовать… Позволить себе попробовать, единственный раз и за всех она должна.
Китти выхватила пистолет и развернулась.
— Они уходят на восток, — доложил Шелетов. — Распечаток у них, вероятнее всего, нет.
(Под ним на расстоянии достаточной видимости трое возились вокруг внедорожника и продолжали болтать — о маршруте, о первом автомобиле, который планировали нагнать по дороге, и много ещё о чём. Если же воспользоваться биноклем, будет видно, что двое грузят в багажник цистерны, девушка же наблюдает со стороны несколько печально).
— …А, на восток? — встрепенулся Гречаев. — На восток пусть уходят. Можно даже оставить их теперь.
Он отчего-то чувствовал страшную неловкость все последние часы, не понять точно, почему.
Когда он закончил разговор, со стула тотчас вскочил Дукатов (тот успел вернуться, и был теперь ещё более всем недоволен):
— Ты что это?
— Ну что они сделают на востоке? — Гречаев снисходительно улыбнулся. — Там всё равно никого нет и ничего не работает. Почти что пустошь.
— Нет, я про Башеву! Почему про неё ты даже не спросил? Где она, что там вообще сейчас?
— Нуу… — он медленно и задумчиво пожал плечами. — Я думаю, если Шелетов никак не упомянул отдельно, значит… наверно, там всё как надо.
— Что ж он не доложился тогда, как докладывается о любой фигне почасово? Или похвастать в этот раз нечем?
Гречаев с тревогой посмотрел на него, потом на телефон.
— Нет, я не думаю… Просто, наверно, и в самом деле ничего нештатного, а на нём уже, скорее, поиск Феликса… Сейчас, погоди.
