— Ну типа, мы у него не работаем, — добавил Пурпоров. — Он нас знать не знает и вообще со студентами дел не имеет, а кто под какими псевдонимами пишет, это не к нему.
— В общем, всё путём, — вставил Рамишев и поспешно улыбнулся.
Феликс недоверчиво перевёл взгляд с одного на другого.
— И что, обошлось?
— Ну разумеется, что ты, Видерицкого не знаешь? Сам нам про него рассказывал…
Глупая улыбка стала расползаться сама, когда до него начало доходить.
— Сигурд Анатольевич, — протянул Феликс. — Золотой вы человек.
…А кстати, любопытно, подумал Феликс из настоящего, как ему удавалось — в этот раз и во все остальные. В тот год — ладно, но позднее ведь одного подозрения хватало для самых жёстких мер. Видерицкому же и его журналу явно сходило с рук слишком многое.
(Снова поплыли дома — с яркими маленькими огоньками, в сумерках люди — совсем как тени. Не хотелось думать об этом, как на самом деле и почему так, жгуче не хотелось).
— Сигурд Анатольевич… — пробормотал он почти злобно, не зная ещё, что собирается прибавить следом.
Опять зачем-то вытащил и повертел амулет, положил обратно. Вода в реке была мутна, только рябь мельтешила в глазах. Вокруг же стоял день и прогуливались люди, притворяясь, что всё как надо.
52
Когда Китти не чинила авто, она почти всё время лежала наверху на кушетке, сложив на груди руки, и смотрела в потолок. Феликс иногда предлагал ей что-нибудь съесть, но она почти всегда отказывалась.
— Это ты, на самом деле, зря, — сказал он ей в очередной раз. — Когда ты всё-таки будешь выступать с тем, что мы нарыли, тебе потребуются силы. А без еды их у тебя не будет.
— Кстати, с этим лучше справишься ты, чем я, — задумчиво протянула Китти, будто ничего другого он не сказал. — С моей теперешней репутацией мне просто уже никто не поверит. А вот тебе — ещё могут.
— Серьёзно? — он уставился на Китти. Она на минуту повернула голову.
— Абсолютно. В этом плане ты недооцениваешь себя. Ты всё же родственник теперешней правительницы. В сознании людей это очень много.
— Ну вот, — он недовольно скривился. — Не нужны мне от неё такие подачки… Но ладно, это всё можно будет решить на месте — кто и как. Вопрос сейчас — где мы собираемся это провернуть. Здесь не получится. Куда мы двинемся, когда ты починишь машину?
— Сначала я хочу её починить.
— Хорошо… мм… где карта? — он поискал на подоконнике, широком настолько, что можно было б сидеть, если б не холод от окна, поднял истрёпанную брошюрку. — Посмотрю, какие города есть вообще.
Китти ничего не сказала на это. Она снова смотрела в потолок.
— Так, — пробормотал Феликс, разворачивая нужный участок карты. — Мне кажется, в больших городах легче затеряться. Да и со СМИ там, наверняка, получше. По крайней мере, телесвязь быть должна…
— И как ты представляешь себе разговор с работниками местного телевидения? — в голосе послышалась ирония.
— Ну, придумаем что-нибудь на месте… Договариваются же люди с людьми. Вот, совсем недалеко от нас — чудесный город Камфа. Чуть подальше — другой чудесный город Шоржинск. А тут уже недалеко и Воломеев… Хотя нет, — он развернул карту шире. — Воломеев — далеко. Мы туда не поедем.
Он украдкой взглянул на Китти. Было даже непонятно, слышит она его или нет.
Его вдруг осенило.
— Послушай! — Феликс привстал со своего места. — Помнишь, ты работала на каком-то частном канале, когда мы только закончили университет? Ещё до.
— Помню.
— Может, у тебя остались какие-нибудь связи с того времени? Кто-нибудь… ну, кто мог бы нам малость помочь?
— Канал давно сдох. Почти сразу, как я перешла к Нонине.
— Это понятно, но что-то же могло остаться? Скажем… кто тебя порекомендовал туда? В такие места всё же не берут с улицы.
— Мой отец, — сказала Китти после секундной паузы, растянув губы, словно для усмешки.
— Так это же отлично! — Феликс описал неровный круг по комнате. — Если он хоть чуть-чуть знается с этой сферой, мы вполне можем связаться с ним.
— Нет, — проговорила Китти.
— Почему? Слушай, я понимаю, что вы давно не общались и, наверно, у вас всё сложно в плане личного, но не обратиться в нашем положении к человеку, который с большой вероятностью нам посодействует… по-моему, это просто преступление.
Китти села и холодно уставила на него взгляд. Заговорила резко и отрывисто:
— Я не знаю, где он сейчас. Не знаю, чем он занимается и что из себя теперь представляет. Не знаю даже, не сдаст ли он нас, если мы к нему явимся. Мы в постоянной опасности, Феликс, не можем быть уверены в самых своих близких людях и не ожидать подвоха с любой стороны, там, где его и не предвиделось, а ты готов доверить всё человеку, которого ни разу не видел — только потому, что я когда-то его знала.
Закончила она почти с восклицанием. Потом, досадуя на себя или на Феликса, опустила взгляд к своим коленям.
— Ты так и не понимаешь. Ты так ничего и не понимаешь.
Дыхание вырывалось у неё громче, чем обычно, и несколько дрожало.
— Китти.
Он сел рядом с ней. Молчание.
— Что у тебя с твоим отцом?
— Неважно.
— Он бил тебя?
— Иногда. Не в этом дело.
— А в чём?
Она помолчала ещё немного, подняла абсолютно спокойный взгляд.
