Там не светило фонарей, но Феликс направился в ту сторону. Ему всего и надо сейчас, что найти подходящую табличку на стене — или, скажем, подъезд. Люди, конечно, неохотно вылезают из своих квартир, но не откажется же кто-нибудь из них сказать приблудившемуся путнику, что за город вокруг.
Дойдя до перекрёстка, он остановился под дорожным указателем: километр туда, три — в другую сторону, а если пройти ещё и повернуть направо… Феликс вчитался в неопределённые, ничего не говорившие имена. Улицы с таким названием найдутся, пожалуй, в самом маленьком городишке где-нибудь на отшибе.
Феликс шмыгнул носом (в него уже успел набиться снег), завернулся теплее. Угол здания, который он отчётливо видел со стороны светофора, теперь куда-то пропал, и ближайшие дома мерцали на хорошем отдалении. Туда ещё шагать и шагать…
По той стороне улицы, в свете лилово-пурпурных фонарей прошла небольшая компания: двое мужчин и женщина, одетые по моде начала прошлого века. Они разговаривали и чему-то смеялись.
— Я и говорю, — вещал тот, что был повыше, — наша жизнь — и так сплошная сатира на саму себя…
Они не заметили Феликса — или только сделали вид — и прошли мимо. Смех их смолк в отдалении.
Слишком быстро смолк, отметил он про себя. Чтоб оценить, как далеко до домов, вновь вскинул взгляд на них.
«Эй, парень, да ты посмотри… Там же ни одно окно не горит. Ещё не настолько поздно и не настолько сейчас светло, чтобы нигде не горело. Да и на силуэты погляди внимательней, ничего не…»
Он сделал шаг назад, не захотев внимательней. Нет, это не страх — звериный почти инстинкт, он отчётливо сказал: «не надо дальше».
Спокойно, без всякой видимой паники он отступил: минул перед глазами сквер, заросший голыми кустами, метель косо падала в свете фонарей. Дорожка глухо похрустывала под шагами.
Чуть поодаль возникла наконец трасса и чёрная машинка на ней. Внедорожник стоял сразу позади. Феликс различил за рулём силуэт Китти, помахал ей: мол, я здесь, не надо никому сигналить. Взгляд выхватил телефонную будку, как раз на выходе из сквера. Не стойка, закрытая кабинка с прозрачной дверью, он думал, такие закончились в конце того века… Интересно, рабочая или нет.
Феликс сделал ещё знак Китти, хотя не уверен был, что она видела, перебрался к будке через глубокий снег. Дверь открылась с трудом — ветер перетягивал её и норовил вновь закрыть — но в итоге Феликс просочился внутрь. Здесь висел старый грязновато-металлический аппарат — угловатый, чуть вытянутый в высоту, с чёрной трубкой и диском для набора номера. Жетоны, вспомнил Феликс, где он сейчас достанет хоть один жетон. Впрочем, полусодранная наклейка на двери сообщала, что звонок по стране бесплатный.
Помедлив и ещё раз неуверенно окинув взглядом автомат, он всё же снял трубку. Наверняка же, и не работает — в такую вьюгу, в заброшенном в неё далёком городе, тут, вполне возможно, вообще связь не ловится.
Но гудки шли. Ровные, средней длины, какие и должны быть.
Кому? — насмешливо встал вопрос. Кому ты собираешься звонить, будучи в бегах, скрываясь в неведомом далёко от всех структур, не зная, что дома и существует ли ещё вообще твой город?
Кому ты можешь теперь позвонить, проходя недочеловеком в списках?
Пальцы неуверенно, порой ошибаясь, начали набирать номер.
Он же отдал ей тогда свой старый мобильник, «на всякий случай, если где чего» и обещал подарить нормальный к осени или, может, и раньше. (Хорошо всё же, что так повернулось: не пришлось нарушать обещание и объяснять, что с финансами не так безоблачно, как он сказал вначале). Она, правда, всё равно им не пользовалась и даже, кажется, не носила с собой.
Вряд ли, конечно… Очень вряд ли.
— Да, — без интонации вопроса ответил голос с того краю.
Он невольно сжал трубку до боли в пальцах.
— Лав?
— Да.
Да, это была она. Кто бы она ни была теперь.
Феликс на миг закрыл глаза, сказал первое, что попалось:
— Это я. Не вешай трубку, пожалуйста.
Пауза. Медленно:
— Я тебя слушаю.
— Нам надо поговорить, — он прислонился к стенке будки, бегло кинул взгляд за дверь, где летел подсвеченный снег.
Ещё пауза.
— О чём?
— О жизни, Лав, — он коротко рассмеялся. — Как всегда, о жизни.
— И что ты хотел сказать?
Феликс раскрыл было рот, но остановился. Он отчего-то был уверен, что она бросит трубку.
И теперь не знал, что хотел сказать. Что вообще можно сказать тому, с кем он сейчас разговаривает. Как жаль, что не увидеть лица, было бы хоть чуть-чуть понятнее… Только этот голос в автомате.
Молчание затянулось. Снаружи свистел ветер.
— Ты… ты слушаешь, да? Тебе сейчас слышно?
— Я тебя слышу, Феликс. Говори.
«Знаешь, мы тут непонятно где, бродим в какой-то преисподней и, кажется, немного заблудились. Ты бы не могла прислать пару вертолётов — здесь холодно и порядком уже надоело». Вместо этого, выпрямившись, Феликс сказал:
— Лаванда, послушай меня, это серьёзно. С востока идут какие-то странные существа. Возможно, они движутся на Ринордийск. Они огромные и крушат, всё что им попадается. Если не принять меры, это может плохо закончиться.
