С неожиданной грациозностью — теперь ещё ничуть не пошатывало — она обогнула стол и стул, на котором сидела Китти, исчезла где-то за спиной у неё, вне зоны видимости.
— Я давно заметила, — протянул оттуда её голос. — Никаких шарфиков, никаких цепочек на шее… И пуговица на узком воротнике всегда расстёгнута, — она остановилась за самой спинкой стула. — Я угадала?
Китти поборола навязчивое желание обернуться. Вбитое с детства правило: не показывать, если больно или страшно, не провоцировать.
— Возможно, что так, Ваше Величество, — ответила она спокойно, — но мне кажется, у вас нет особого резона этого делать.
— Так значит, нет? — Софи появилась слева, посмотрела в глаза Китти, но как-то уже отстранённо, как будто была не вполне здесь. Прошествовала к столу, закинула револьвер обратно в ящик. — Ты угадала, нет никакого второго списка. С первым бы разобраться. Но уж в этот раз разберусь, пусть будут уверены.
Опираясь о попавшие под руку предметы, она отошла вглубь комнаты, зябко и недовольно поправила на плечах крысиный плащ.
— Ладно, иди. Я устала.
Китти поднялась.
— Может быть, чаю или кофе?
— Я сама. Иди.
Свет проходил неярко сквозь небольшое окно, ложился на старые пыльные поверхности, и воздух здесь был сероватым.
— Это последняя? — Китти рассматривала таблетку.
— С чего ты взяла?
— Два по десять. И ещё шесть оставалось у нас. Я считала.
— Глупости. Всего ещё предостаточно.
Феликс помог ей запить — она уже не садилась в постели, а только чуть приподнималась на подушке.
— А скоро уже приедут наши и привезут много хорошего. Так что ты очень быстро поправишься.
— Угу, — Китти невнятно кивнула, глядя в потолок.
Феликсу совершенно не нравился её вид (пару дней назад было лучше). Но они же и впрямь скоро вернутся, а значит, дело не так критично. Словно чтоб проверить, что прав, он подошёл к окну посмотреть наружу: не едет ли там, вдалеке желтоватый внедорожник…
— А ты знал, — тихо проговорила со своего места Китти, — что Кирилл Эрлин тоже умер от пневмонии? Кто ж думал, что на южных островах бывает метель…
Феликс резко повернулся:
— У тебя нет пневмонии. Это всего лишь простуда.
— Да. Всего лишь, — Китти смотрела куда-то в ей одну видную даль. — Вот так это бывает, когда ты только человек. Строишь какие-то планы, воображаешь о себе что-то, пытаешься к чему-то стремиться… А потом просто лежишь и умираешь от простуды. Действительно, как глупо. Сибилла была права.
— Давай ты лучше поспишь, — Феликс подошёл ближе к койке. — Когда ты не спишь, у тебя возникают дурацкие идеи.
— Пожалуй, так, — Китти прикрыла глаза. — Идеи — вообще очень дурацкая штука.
— От кого я это слышу, — Феликс через силу усмехнулся, но она, похоже, уже задремала и не слышала его слов.
Он отошёл, покрутил в руке пустой блистер. Таблетка и вправду была последней.
Феликс вдруг понял со всей отчётливостью, что если они не приедут в ближайшие часы, он понятия не имеет, как дальше. Чем сбивать ей температуру, когда она проснётся?
Она спала тихо и не шевелилась. Иногда Феликс подходил к ней — всякий раз убедиться, что перемен нет — потом опять ходил из угла в угол, из комнаты в комнату, чтобы отогнать сонливость. Это, пожалуй, изматывало больше, чем если б что-нибудь пришлось делать: тишина, застывшее лицо-маска, стоячий пыльный воздух, уже обращавшийся из серого в сумерки, что давили ещё сильнее. То бесформенное зависло беззвучно где-то неподалёку. Оно сделалось настолько привычно теперь, что почти перестало нагонять тревогу — скорее, усталость.
Он даже подумал, не позвать ли всё же Сибиллу — буквально на час-другой. Вряд ли что-то произойдёт за такой короткий срок: она же всё равно спит сейчас…
Китти тихо застонала и перекатилась набок под одеялом.
— Китти? — он быстро подошёл, присел на край койки. — Что случилось?
— Но я его правда не знаю, Ваше Величество, — внятно проговорила она, не открывая глаз. — Мы просто учились вместе.
— Китти, просыпайся, — Феликс легонько, затем сильнее потряс её за плечо. — Просыпайся, просыпайся.
Она не проснулась, но замолчала и дышала теперь ровно. Феликс аккуратно слез, посмотрел ещё некоторое время, но Китти лежала спокойно. Он собирался было отойти обратно, когда она снова заговорила:
— Это из-за меня так получилось с Лавандой. Если бы я тогда забрала её с собой из Ниргенда, всё, наверно, было бы совсем по-другому. А может, и не было бы. Никто теперь не скажет.
— Это ты сейчас в сознании говоришь? Или спишь?
— Я не сплю, — Китти открыла глаза. — Я что-то говорила?
— Ничего, ничего, — поспешно пробормотал Феликс. — Всё хорошо.
Она затихла и вела себя некоторое время спокойно, потом снова:
— Я пыталась предупредить Улю, что у Софи на него планы. Создала пустой аккаунт и написала с него в Ленте, в личку, потом сразу удалилась. Я попробовала намекнуть, что его убьют до утра, но он ничего не понял.
— Уля был дурак, — откликнулся Феликс. — Не нужно о нём, правда.
Китти не ответила. Через какое-то время попробовала поднять голову:
— Сибилла… Где Сибилла?
— Позвать её?
