Он замолчал, не заметив даже поставленной перед ним чашки кофе.
— Вы разговаривали? — поинтересовался блондин.
— Да, я пытался что-то объяснить ей. Я же всё-таки поэт… как говорится, глас народа. Знаете, что во всём этом самое неприятное? — человек в сером обвёл их взглядом. — Когда ты, лично ты, сделал однажды что-то правильное, сделал, как надо, и можешь даже в какой-то степени собой гордиться. А потом всё перечёркивается… вот такими фактами. И думаешь тогда: а надо ли было ввязываться, стоило куда-то рыпаться, если в итоге всё в мире остаётся как есть? — он прервался, чтоб найти взглядом брюнета. — Слушай, у тебя нет папиросы?
— С каких пор ты стал курить? — тот протянул ему портсигар. — У своего протеже научился?
— Он не мой протеже, — человек в сером неловко покрутил папиросу в пальцах, поднёс ко рту и отложил на край стола, видимо, так и не поняв, как иметь с ней дело. — Он — её.
Женщина скептично прикрыла глаза и поджала губы:
— Да ладно, он меня и знать не знает.
— Это абсолютно неважно, — человек в сером с убеждением повёл рукой. — Абсолютно и совершенно. Кстати, тут все в курсе, да? Он едет в Ринордийск.
— В товаром поезде? — женщина переглянулась с ним, оба чуть заметно, но со значением кивнули. — Моё ему сочувствие.
Она над чем-то мрачно замолчала. Брюнет сразу заметил это.
— Вы совсем ничего не пьёте, фройляйн.
— Не хочу напиваться раньше времени. Тем более, и повод на подходе.
— Ты про ту девушку? — спросил он тише и серьёзнее.
Женщина молча кивнула.
Блондин, придвинувшись ближе, попытался заглянуть ей в глаза:
— Почему ты не поможешь ей? Она звала тебя.
Женщина покачала головой:
— Ей никто сейчас не сможет помочь. Ни я, ни любой другой. Разве что она сама, если получится. А она себя не прощает, бедное дитя.
Все четверо замолчали. Дождь монотонно отбивал бесконечный мотив, а свет всё так же грелся среди стен, книжных полок и стойки с высокими стульями: ему не хотелось наружу.
— Ну что? — женщина нарушила молчание. — Noch Kaffee für alle?[3]
Все поддержали предложение.
С ключами от деканата получилось даже проще, чем предполагалось: она просто вызвалась отнести их на вахту, ведь заведующая, наверняка, так торопится в актовый зал.
(И врать не пришлось: Китти действительно собиралась отнести их на вахту, только сначала использовать по назначению).
В деканате в самом деле было пусто. После гимна и первых слов многие начнут возвращаться на свои места (хотя официальная часть, обязательная для студентов, далеко не будет на этом закончена). К тому времени хорошо было бы управиться. Китти огляделась, прикидывая, где что лежит, проверила несколько ящиков картотеки. Так, кажется, здесь…
Послышались шаги. Китти успела задвинуть ящик и несколько податься от него в сторону, когда хлопнула дверь. Китти мельком, неохотно обернулась, как человек, которого отрывают от важного дела. Ах вот кто: староста параллельного потока, кажется, Лида… Да, её зовут Лидой.
Та остановилась на пороге, удивлённо захлопала глазами:
— Китти? А ты почему тут?
— Попросили кое-что сделать, — Китти в меру приветливо улыбнулась. — А ты?
— Да так, бумаги забрать надо… Сказали взять здесь.
Поскольку никаких бумаг она, похоже, искать не собиралась (сама Китти интересовала её куда больше), пришлось пробежаться взглядом по столу.
— Наверно, эти?
— Да, точно, — Лида взяла первую попавшуюся стопку, но уходить не собиралась и по-прежнему с холодным интересом посматривала на Китти.
— Тебе, наверно, уже пора? — она старательно изобразила участливость. — Опоздаешь в зал, будет нехорошо.
— Да ладно, подожду тебя, — Лида небрежно пожала плечами. — По дороге расскажешь подробнее, что тебе здесь поручили? Интересно очень.
Разболтает, поняла Китти. Даже если сейчас получится избавиться от неё и успеть подкинуть грамоты, всё равно потом разболтает, что видела её здесь.
— Лучше потом, когда будет время. Или ты боишься, что я не донесу ключ до вахты?
— Откуда я знаю, может, ты подписи подделываешь.
— Ну не так же в открытую, — отшутилась Китти.
Промедление уже становилось критическим. К тому же, да, где-нибудь всплывёт обязательно, разве что Лида сама почему-то не захочет распространяться…
Китти повернулась к ней напрямую и, будто только заметила, уставилась на её шёлковый шарфик.
— Лииида… — протянула она громким испуганным шёпотом. — А что это на тебе за лента?
— Где? Это? — та с некоторым беспокойством потянулась к шарфу.
— Ты знаешь, что это за цвета? Знаешь, кто их использует?
Лида растерянно помотала головой.
Китти отстранилась с замершим взглядом и прошептала, будто отмечая для себя:
— Госизмена…
Лида взмахнула руками:
— Нет-нет, это просто шарфик, просто для красоты… Я не знала…
— Лида, — Китти поспешно от неё отвернулась. — Я ничего не видела, но убери куда-нибудь, спрячь, выброси, я не знаю… Пока никто больше не заметил.
— Да-да… конечно, — та засуетилась, выбежала наружу, хлопнув дверью.
Вот теперь отлично. Выдвинув нужный ящик картотеки, Китти подбросила ещё немножко грамот в середину. Затем спокойно вышла, заперла деканат и быстрым шагом (но не бегом) прошлась до вахты.
