— У него, конечно, свои тараканы… — постукивая пальцами по столу, он вновь невольно опустил взгляд на расписание поездов. Если и вправду вышло, как сказал Вайзонов… Всё это не на шутку плохо и тянет на чрезвычайные обстоятельства.
— А, подожди, что я, в самом деле, — вспомнил он и принуждённо улыбнулся. — Шелетов ведь вычислил именно его телефон? Тогда, если он действительно в поезде и не выключал мобильник, нам не составит труда это понять…
— Ещё раз свяжешься с Шелетовым?
— Да… хотя нет. Сейчас его отвлекать будет чревато, — он помялся, пробежал взглядом по столу. — А вот что, сделаем проще. Заодно уточним, в курсе ли он, где Китти, и что вообще думает делать.
— Ты звонить, что ли, собираешься? — насторожился Вайзонов.
— Не с основного, разумеется… Всё в порядке, он никогда меня не узнавал, если я звонил по городскому.
Если держать глаза открытыми, перед ними повисали дощатая стена (доски пригнаны довольно плотно) и потолок (затемнённый, и не очень разглядеть, какой именно). Лавка была не перед глазами, но хорошо ощущалась спиной и затылком. Лежать на ней получилось удобно, и здесь было тепло — в пальто, по крайней мере. В общем и целом, ничего не мешало терпимо провести здесь час, десять или сколько понадобится — активных дел, требовавших решения и действий, у неё больше не было. Осталось только подождать.
Жаль, так и не разгадали, чей был тот номер с распечатки, вспомнила она. Конечно, сейчас уже неважно. А если история со сговором всё же всплывёт — если, фантастичное, но допускаемое — то достаточно будет и остальных подробностей. И всё-таки жаль, когда почти сложившейся картинке не достаёт последнего кусочка.
А впрочем, да, неважно.
Она закрыла глаза. Замелькали лица и образы — далёкие теперь и размытые. Отец («И всё-таки моя девочка, я был прав»), Дэня («Но я тебя всё равно заложил, давай без обид»), Павлик Трешкин («Вы ведь слышали тот выпуск новостей? У меня получилось почти как у вас»), Жанчик («Но я сыграла… я всё же сыграла свою главную роль!»)… И много, много других, одни кивали ей, другие осуждающе качали головами, но всё это уже не имело никакого значения. Во внутреннем кармане зазвонил мобильник.
Это настолько не вязалось с моментом и местом, что Китти замерла на секунду, затем вспомнила, что кто бы это ни был, он звонит Феликсу, а не ей. Она покопалась, достала телефон.
Номер должен был казаться незнакомым, но память на этот раз не подвела: это о нём она думала минуту назад. Его они никак не могли опознать среди других номеров.
Помедлив для приличия, она всё же нажала кнопку.
Сначала было только шуршащее молчание. Потом послышалось:
— Эй, кто там есть? — после паузы. — Кто это? С кем я говорю?
Ещё после паузы:
— Шержведичев, это вы?
— Это я, господин Гречаев.
— Китти? — вырвалось с той стороны, и снова замолчали.
Попадание на последней минуте. И там, конечно, поняли тоже.
Он, впрочем, быстро нашёлся:
— А, Китти, здравствуй, Феликс там не с тобой рядом?
— Нет, — протянула она удивлённо. — А почему вы решили, что он должен быть рядом со мной?
— Ну как же, вы всё-таки… А ты, кстати, не знаешь, где он?
— Не знаю, мы давно не виделись. Даже без понятия, где он может быть сейчас. А откуда у вас этот мой номер, господин Гречаев? Кто-то дал вам его?
В трубке опять замолчали. Затем:
— Китти, ну ты же умный человек. Ты же всё понимаешь.
— Да. Теперь понимаю, — произнесла она.
— Я даже не буду тебя спрашивать, где Феликс…
— Я ведь уже сказала, я не знаю, где он.
— Да-да, я понял. У меня предложение к тебе лично.
— Я вас слушаю.
В трубке вдумчиво и глубоко вздохнули.
— Китти, ну… давай откровенно, да? Все мы люди, все иногда портачим по-страшному. Эта авантюра с Нонине… она нам, конечно, очков не добавила, хоть и дело глубокого прошлого. Да и весь нынешний абсурд, твой арест… Ты, кстати, в порядке? Всё нормально?
— Да. Всё хорошо.
— Вот и чудненько… Значит, мы вполне ещё можем договориться. Я сейчас поручу кому-нибудь вытащить тебя оттуда, и поедете прямиком в Ринордийск, как ты на это смотришь? Нам всем тоже неприятна такая ситуация, что приходится враждовать, по сути, с бывшими товарищами… мы всё-таки много прошли вместе и многого добились. Но, кстати, даже и теперь хватает проблем, и, между нами говоря, госпожа Мондалева — далеко не идеальный правитель. Было б неплохо, если б кто-то вроде вас с Феликсом периодически указывал на её ошибки. Ты, кажется, готовила выпуски с критикой переписывания истории? Мы можем тебе это обеспечить: время, студию… Я думаю, это было бы продуктивным и даже взаимовыгодным сотрудничеством.
Китти слегка улыбнулась.
— Вы же знаете мой ответ, господин Гречаев. Мой ответ — нет.
— Но видишь ли… не пойми неправильно, я всегда очень хорошо относился к тебе лично, как к человеку и специалисту своего дела. Но кто-то информированный в той степени, в какой информирована ты, и заведомо нам нелояльный… Ты же понимаешь, что мы не можем себе этого позволить.
— Ну убейте меня, — сказала Китти и отключила трубку.
Гречаев отнял от уха телефон, в раздумье посмотрел на него. Через минуту набрал другой номер.
— Убейте её.
