— Почему Замёлов вообще спрятал их в шкатулке? Ему-то зачем это могло быть нужно?
— Не знаю. Возможно, он опасался, что компромат найдут. И спрятал там, где точно искать не будут. Исходники же уничтожил.
— Так это у нас, возможно, единственный экземпляр? Страшное дело…
Или:
— А может, он знал, что ты слышишь, и сделал это нарочно? С расчётом на то, что прочтёшь позже?
— Не думаю. Но я бы спросила, если была бы возможность.
Или:
— А если он был в курсе, кто ты? Такой подарок — шпиону от шпиона? Бред, конечно, но если он знал, что с ним кончено… Вдруг?
— Я думала об этом…
Или:
— Как считаешь, почему они отдали нам глину? Это же убийственная вещь, такими не разбрасываются просто так.
— Воображали, что у нас она будет в большей безопасности, может быть. Помнишь, как туда приходили? Лаванда когда-то спрашивала меня про уголь.
— Хочешь сказать, приходили всего-то за глиной?
Или:
— А как вообще ею пишут, мне интересно? Глина же не красит. И не сгорает.
— Думаю, размачивают и наносят очень тонким слоем. В огне же неочищенная глина рассыпается.
— Никак сделано из расчёта, что владелец и впрямь «ко всему приспособится».
Или:
— А если её будут искать у нас? Если они знают.
— Значит, спрячем. Или отдадим Буловой.
— А если нас спросят?
— Можно и не отвечать.
— А если… — Феликс замолчал.
— Что?
— Ну… если они знают, что мы знакомы.
Китти помолчала.
— Я считаю, тут каждый за себя. Если кто-то дойдёт до точки, может и сам сказать.
— Вообще да… — Феликс сел и раздражённо взглянул на неё. — Господи, о чём мы говорим!
— Да, действительно, — Китти продолжала смотреть в потолок. — Абсолютно антинаучная ересь.
За окном смеркалось. С места Феликса был виден лежавший на подоконнике, рядом с картой бережно завёрнутый зелёный шарик — будто и всем это казалось таким важным: аккуратно и тщательно хранить амулет, не позволять никому отнять его, а если и передать, то лишь в проверенные и надёжные руки, которые не наделают бед…
— А может, поедем домой?
Снаружи прошумел мотор. Заглох внизу, у дверей.
Они быстро переглянулись. Китти встала.
— Дверь на замке?
Через секунду он вспомнил:
— Сибилла же выходила последней…
Внизу что-то стукнуло несколько раз. Похоже, даже лишней минуты не будет.
Китти переместилась к двери, нашаривая пистолет.
— Стой, — Феликс рванулся наперерез ей. — Я сам.
Он приоткрыл дверь на лестницу, чутко прислушался, что делалось внизу.
Там происходило что-то невнятное, будто топтались на месте. Наконец, скрипнуло на входе и громко прозвучало:
— Феликс! Китти! Дверь-то чего не закрываете?
Феликс недоумённо оглянулся на неё, снова воззрился на ступени. Он узнал голос, но его здесь просто не могло быть. Секунда — и, распахнув дверь, он шагнул наружу.
Рамишев и Пурпоров стояли внизу у лестницы. Вода слегка припорошила их, но лица были довольные и радостные.
— Люди, — Феликс, недоверчиво улыбнувшись, мотнул головой, спустился к ним на несколько ступенек. — А вы здесь что делаете?
Пурпоров взмахнул руками:
— Мы мчались за вами из самого Ринордийска. Сибилла сказала, что вы за городом. Ты что, не рад нас видеть?
— Так как вы здесь? — спросил Феликс (Китти после обмена объятиями и словами приветствий оставила их и удалилась наверх).
— Ну вот, ты тогда звонил и сказал, что вы движетесь в Истрицк, — начал Рамишев (Феликс кивнул). — Мы, конечно, сразу не собирались никуда ехать: ты об этом речи не завёл, и мы решили, что помешаем скорее.
— А если я послал намёк? — протянул Феликс.
— Нет, — Рамишев переглянулся с Пурпоровым покачал головой. — Нет, мы раз десять обсудили, что именно ты сказал, и пришли к выводу, что никакого намёка в эту сторону не было.
— А… — их убийственная серьёзность была сейчас даже забавна.
— Вот так, а потом вся эта шумиха с Истрицком. То есть понимаешь, никаких официальных новостей не было, вообще нигде не промелькнуло, только непроверенное и через частных лиц… Мы, конечно, начали звонить. У вас что, телефоны сели?
— Отключили, — сказал Феликс (вдаваться в подробности ему почему-то не хотелось).
— Аа, а у нас уже сели. Ну так вот, тогда мы посовещались и решили-таки рвануть в этот Истрицк.
— И как там сейчас? — всё же спросил Феликс, отводя взгляд.
— Пепелище, — Рамишев покачал головой. — На юге сохранились кое-какие постройки и немного на севере, там даже, кажется, остались какие-то люди. А так вообще всё выгорело подчистую.
— Ясно, — кивнул он.
— Ну так вот, — продолжил Рамишев, — а там… мы туда добрались за три дня на его внедорожнике, — он кивнул на Пурпорова, — а там уже нам попался этот человек. Странный такой, будто из ниоткуда появился. И как специально для нас.
— Кто? — насторожился Феликс.
— Этот… как же, — Пурпоров несколько раз щёлкнул пальцами. — По фамилии такой из начала того века… Редисов, вот. Яков Редисов. С такими рыжими вихрами.
— Бобров, наверно?
Пурпоров качнул головой:
— Нет. Яков Редисов. Точно, Редисов.
— Ясно… — снова проговорил Феликс, на этот раз с ухмылкой. А даже почти поверил…
