Дама номер 13 полностью

Рульфо пояснил, что не нужно придавать слишком большого значения всему, что они видели или же думали, что видели: это всего лишь образы, вызываемые дамами при помощи стихов, – кино, созданное с одной целью – запугать их. Тем не менее не все было галлюцинацией – кровь оказалась вполне реальной, хотя, к счастью, и не принадлежала Ракели: девушка была не ранена, а всего лишь с ног до головы покрыта этой субстанцией и пережила нервный срыв. Теплый душ отчасти решил обе проблемы. Бальестерос и Рульфо также помылись и переоделись. Теперь на девушке был надет халат доктора (который выглядел на ней как огромная шуба), и она с ногами устроилась на диване. Она была бледна и, конечно же, смертельно устала, но, как никогда раньше, внимательно слушала Рульфо.

– Я вспомнил об этом только что. Дам в усадьбе было только двенадцать. Я все время об этом думал. Дама номер тринадцать вечно где-то прячется, но не потому, что она самая могущественная, совсем наоборот. Тот, кто найдет ее, сможет уничтожить их всех. Предлагаю именно за это и взяться. Это единственный наш шанс побороться.

– Согласен, – немедленно заявил Бальестерос. – Не знаю, чем все это было, но точно знаю, что они использовали… образ моей жены, чтобы угрожать моим детям… – Он умолк. При одном лишь воспоминании об этом его бросало в дрожь. – Я хочу их достать.

Рульфо перевел взгляд на Ракель. Ее участие представлялось ему совершенно необходимым. Без ее помощи, он уверен, ничего у них не выйдет.

– Это абсурд, – наконец произнесла она. Говорила медленно, казалось, каждое слово давалось ей с трудом. – Вы говорите такие вещи… Но вы не знаете… – Она покачала головой, словно ей уже порядком надоело констатировать факт глубочайшего невежества. – Ведь это шабаш… У нас нет ни малейшего шанса в противостоянии шабашу. У нас нет его, даже если бы мы имели в качестве противника одну из них… Вы… Мы всего лишь обычные люди, а они – нет.

– А кто они? – поинтересовался Бальестерос. – Кто, черт подери, эта девочка? Кто они все?

– Ведьмы, – ответила девушка.

Доктор после краткой паузы улыбнулся, но в глазах его не было и намека на юмор.

– Женщины верхом на метле, которые устраивают пляски на своих сборищах?.. Этого нет в природе.

– Ты прав. Этого нет. А ведьмы есть. Они не летают на метле и не отплясывают на своих сборищах – они декламируют стихи. Они – дамы. Их власть и сила – поэзия, самое великое, что есть на свете. Никто и ничто не может причинить им вред. Ничто и никто не может встать у них на пути.

Рульфо содрогнулся, отметив эту глубоко погребенную, но очевидную гордость, проскальзывающую в ее голосе.

– Как бы то ни было, – заговорил он с еще большим пафосом, – ничего этого с нами не случилось бы, если бы не сны. Мы спокойно жили бы, как раньше, и, наверное, умерли бы, так ничего и не узнав о существовании дам, как и большинство людей… Они никогда не вмешиваются в события напрямую. Они вдохновляют поэтов, а потом используют их стихи, но у них вековая привычка делать это из-за кулис. То, что с нами произошло, – ровно потому, что мы перешли им дорогу. А сделали мы это только потому, что одна из них, Акелос, нас призвала, обратилась к нам за помощью. И я теперь абсолютно уверен, что планы Акелос были далеко идущими и непростыми: Летиция Милано, дед Сесара, портрет и листок со списком дам, которые я нашел в доме Лидии Гаретти… Думаю, что Акелос оставила для нас ключи в прошлом, чтобы мы смогли прийти как раз туда, где сейчас находимся. И это значит, что мы еще можем что-то сделать. Можем нанести им удар, если найдем даму номер тринадцать…

– Ее невозможно найти, Саломон. – Девушка покачала головой. – Невозможно.

– И почему ты так в этом уверена?

– Я уверена.

– В таком случае, – произнес Рульфо с холодной яростью, – все гораздо проще. Мы просто будем сидеть, скрестив на груди руки, и ждать, пока Сага не пришлет Бакуларию, чтобы та принялась терзать нас по новой, используя образы наших любимых. Может, сегодня вечером, или ночью, или завтра, или на следующей неделе, или через месяц… А когда она вдоволь насладится этим развлечением, мы подождем, пока она не разделается с нами, как с твоим сыном…

– Не надо о нем.

Это предупреждение, произнесенное тем же мягким тоном, что и все остальное, сказанное ею раньше, отдавало чем-то похожим на угрозу и заставило Рульфо окаменеть. Секунду он глядел в ее холодные глаза за завесой густых влажных волос. «Надави на нее. Заставь отреагировать». Он набрал воздуху в легкие и продолжил, повысив голос: