– Привет, – равнодушно поздоровался он и, отвернувшись, вскинул подбородок в ожидании команды режиссера.
Страшно смущенная его неизбежной через несколько секунд близостью в танце, Люся смотрела в одну точку – на золотую булавку в шелковом галстуке своего будущего партнера – и, стараясь не дышать, краснела все сильнее и сильнее.
– Тишина в студии!.. Начали!
Уши не слышали музыку, ноги не слушались. Вдруг кто-то захлопал в ладоши, закричал: «Стоп, стоп, стоп!» – музыка оборвалась, и маленький нервный режиссер заорал:
– Где у нас Нонна?!.. Быстро убери с площадки девушку с косой! Эту, эту, в голубом платье! В конце концов, у нас здесь не сельский клуб!
Даже не успев сообразить, что речь идет о ней, Люся почувствовала, как кто-то настойчиво тянет ее за руку.
– Побудь пока здесь, – зашептала Нонка, указав на скамейку слева от декорации, где сидела пожилая женщина в рабочем халате. – Вот идиот! Изображает из себя Эйзенштейна, а сам только и умеет, что орать. Псих! Ты не уходи без меня, общнемся после съемки, кофейку попьем в баре, лады?
Никогда еще Люся не ощущала себя такой жалкой и смешной, как сейчас, изгнанная с площадки под хихиканье всех этих модных, современных девчонок. И все-таки, если бы ей вдогонку не фыркнул от смеха Принц, она, наверное, сумела бы сдержать слезы и не отвернулась бы так резко от сидевшей рядом женщины.
– Ты не огорчайся, – еле слышно сказала та, придвинулась вплотную, и от нее по-мужски крепко пахнуло папиросами. – Артисты вон тоже… один всю жизнь князей играет, а другой – партийных начальников. Надо было твоей Нонке тебя не сегодня звать, а когда они в прошлый раз спектакль по Толстому снимали. Забыла, как называется… Там у них тоже массовка была. Нарядили бы тебя в шляпку, в кисейное платье. Из тебя бы барышня получилась хоть куда… Тебя как звать-то? Люсей, по-моему?.. А я – Тамара… Так и зови. Мы тут почти все до самой смерти без отчества… Ты где учишься, работаешь?
– Пока нигде. Окончила школу, а в институт не поступила.
Пожилая тетенька участливо кивнула: понятно, мол, – и Люсе вдруг захотелось пожаловаться этой женщине в синем рабочем халате и штапельном платке, завязанном, как у Нюши, на затылке, на свою несчастную судьбу. Рассказать, как на экзамене она первой все решила – задание было совсем пустяковое, как потом, по дороге домой, сообразила, что допустила ошибку: вместо синуса помножила на тангенс, и в результате недобрала один балл…
– Понятно, – опять кивнула тетенька. – Ты вот что, Люся, давай-ка позвони мне завтра. Если, конечно, хочешь работать у меня в реквизиторском цехе. Поговорила с тобой, по-моему, ты положительная, а мне человек срочно нужен. Вчера как раз одну уволила. Наркотиками девчонка баловалась. Мне таких шалав не надо. Здесь эфир, а не шалман. Работа у нас, правда, нелегкая, реквизит тяжелый приходится таскать, зато интересно. Артисты, министры, космонавты… Скоро «Голубой огонек» к Новому году будем снимать. Свожу тебя в Телетеатр, на КВН к Саше Маслякову. Вот и подумай…
Одна и та же музыка звучала уже в четвертый раз. Психу-режиссеру все что-то не нравилось, он хлопал в ладоши, орал: «Стоп, стоп, стоп!» – перевешивал картинки с одной стены на другую, заставлял девчонку в клетчатой юбке то завязывать длинные черные волосы в хвост, то снова распускать по плечам и без конца менял местами партнеров в парах. Только Нонка со своим противным Принцем все время танцевали вместе. Заболоцкая нежно клала голову ему на плечо, прижималась к его темно-синему пиджаку с золотыми пуговицами.
Сразу было видно, что она влюблена по уши, а вот насчет того, влюблен ли в Нонку ее красавчик, задачка оказалась посложнее. Когда он в танце ласково обнимал Заболоцкую за талию, шептал что-то на ухо, получалось, что – да, но через минуту-другую – уже нет. Как только музыка обрывалась, он тут же начинал заигрывать с блондинкой в черной кофточке, со смехом подкидывая ей карамельку.
– Тишина в студии!.. Приготовились!.. Мотор!.. Съемка!
Нонка хлопнула черной доской перед камерой, громко отрапортовала: «Добрый город, восемнадцать, дубль один!» – и бесшумно, на цыпочках, вернулась к Принцу.
Столько времени готовились, а сняли всего за каких-то пять минут! Потом сняли еще раз и еще.
– Снято! Всем спасибо!
Ослепляющие лампы на высоких ногах погасли, все начали расходиться – и операторы, и осветители, и женщины наверху, в аппаратной. Тамара складывала в корзину хрустальные бокалы, подсвечники, снимала картинки со стен. Пришли дядьки в рабочей одежде, стали развинчивать декорации. Убежавшая вместе с артистами Заболоцкая так и не вернулась.
Люся взяла в гардеробе пальто и быстрым шагом направилась к бюро пропусков, чтобы ждать Нонку там, где они встретились. Так вернее. Милиционер забрал у нее временный пропуск, и она поняла, что обратного пути, в бар, уже не будет.
