На улице ей еще как-то удавалось сдерживать слезы, но, когда она забилась на заднее сиденье автобуса и отвернулась к окошку, слезы полились ручьем. Это что же получается, она глупее всех остальных? Ведь в финансовый поступали далеко не самые умные. Самые умные пошли в университет, МФТИ, МИФИ или в имени Баумана. Правда, эти умные занимались целый год с репетиторами, а репетиторы брали за занятия такие деньги, которые ни Нюша платить не могла, ни Люся никогда бы не попросила у матери.
На маму она уже почти не злилась. Сама виновата! Пора жить своим умом, не маленькая. Если уж с девятого класса мечтала о библиотечном — чтобы потом не косточки на счетах перекидывать в каморке железнодорожного депо, а в огромном читальном зале шелестеть страницами всяких замечательных книг, — так надо было твердо стоять на своем. Вон Нонка Заболоцкая, та вообще и не подумала советоваться с родителями. Взяла и подала документы на факультет журналистики. Второй год уже учится на вечернем, а днем работает на телевидении. Говорит: «Телевидение — это другая планета!» — и закатывает глаза от восторга.
Честно сказать, Люся плохо представляла себя на «планете телевидения», среди известных артистов, знаменитых на всю страну людей, а главное — рядом с модными, современными девчонками вроде разбитной, уверенной в себе Нонки, но поступить на журналистику она, наверное, тоже смогла бы, если б очень захотела. По русскому и литературе у нее всегда были одни пятерки, а сочинения она и подавно писала лучше всех в классе. Однажды даже выиграла районный конкурс на лучшее сочинение о родной природе.
А в какой-то дурацкий финансовый не поступила! Недобрала один балл.
Еще вчера возвращение домой рисовалось ей триумфальным шествием с гордо поднятой головой: «Как дела, Люсенька? — Спасибо, хорошо. Я сегодня поступила в институт!» — а сейчас она плелась от остановки как побитая собака. Глядя под ноги и мечтая лишь о том, чтобы не встретить кого-нибудь из знакомых.
Желание доказать, что если она захочет чего-то по-настоящему, то обязательно добьется, было таким сильным, что, добравшись до избушки, она сразу же вытащила из-под кровати стопку учебников, перевязанную бечевкой, поменяла одни учебники на другие и села заниматься.
Сосредоточиться, однако, никак не получалось. Время от времени она нервно поглядывала на часы, и сама не зная, чего ей больше хочется: чтобы мама наконец пришла или чтобы не приходила вовсе. Нюша между тем задерживалась. Не иначе как отправилась в гастроном в Лосинку покупать торт с кремовыми розами. Ой, как же она расстроится!
— Ты где там, дочк? — радостно крикнула мама, еще не переступив через порог.
И сразу все поняла. Увидела дочь склонившейся над учебниками и поняла. Всплакнув, унесла коробку с тортом на кухню, громко загремела кастрюлями и вдруг затихла.
«Опять плачет», — подумала Люся. Уже собралась пойти утешить ее, но Нюша пришла сама.
— Знать, не судьба тебе, дочк, бухгалтершей-то быть, — философски заключила мама. — Коли бы да, так уж приняли бы тебе обязательно. Навряд ли у них там от таких девчонок, пригожих да прилежных, отбою-то нет. На другой год поступай на который хотела, на книжный. Я перечить не стану. Чего я, Люсинк, вообще-то понимаю, кого из культурных людей видала? Одну нашу Антонин Харитонну в кримплене! — Засмеявшись сама над собой, Нюша промокнула фартуком уголки глаз и подмигнула: — Айда, дочк, на кухню чай с тортом пить. Не пропадать же добру! Ты, главное, не горюй и не отчаивайся. Недаром люди говорят: что Бог ни делает, все к лучшему.
