Уоршел кивнул. После поста, так после поста — лишь бы эта чёртова свадьба вообще состоялась! У него были свои основания торопить графа: семья его разрослась, лишние нахлебники ему были не нужны. В самом конце позапрошлого года, в канун Рождества, его супруга разродилась долгожданным наследником. Правда, он чуть не стоил ей жизни. Каролина рожала долго, целых два дня, в муках, а после три месяца лежала пластом. Отец назвал сына Элджерноном, в честь деда, и перенес на него часть любви, предназначавшейся ранее Жанне. Время от времени юная баронесса даже ревновала отца к этому вечно плачущему свёртку на руках няньки — дебелой крестьянки, недавно произведшей на свет двойню. Среди слуг ходили упорные слухи, что у её малюток и маленького барона был один и тот же отец. Проверить это не удалось: лишённые материнского молока, поступившего в полное распоряжение сэра Элджернона, они не дожили до того времени, как могло бы проявиться фамильное сходство.
Леменор с наслаждением вытянул ноги перед камином и откинулся на подушки. Он был сыт и поэтому доволен.
Барон де Фарден покосился на пустой бочонок и лениво закатил его ногой под стол.
— А у Вас тут стало уютнее, — лениво пробормотал баннерет. — Чисто и все вещи на местах. Кажется, появились подушки. Хм, недурно.
— Это всё Марта.
— Марта? Какая ещё Марта? Я что-то не слышал, чтобы Вы женились. Ваша сестра давно вышла замуж, мать умерла… Так кто же это таинственная Марта?
— Баннерет, неужели Вы решили, что мою берлогу приводила в порядок дама? — усмехнулся Клиффорд.
— Разве нет? Помнится, моя мать в своё время вместе со служанками тоже что-то мастерила. Там были какие-то цветочки, деревья…
— Ничего, когда женитесь на своей баронессе, у Вас будет много таких вещиц. Она ведь не белоручка?
— Женюсь? — Артур рассмеялся. — В своё время её жених чуть не оправил меня к праотцам и, вероятно, при случае будет рад окончить начатое дело. Так что, если я и женюсь, то уже на вдове графа Норинстана.
— И, конечно, Вы постараетесь ускорить кончину несчастного графа? — Барон подмигнул другу. — Ведь так обидно видеть яблочко и быть не в состоянии его сорвать?
— Убьёшь его, как же! — хмыкнул Леменор. — После случившегося мне лучше не попадаться ему на глаза. А ничего, кроме поединка, я в таком деле не приемлю.
— Ладно, хватит об этом! Давайте я познакомлю Вас с моей Мартой.
— Марта! — Фарден громко хлопнул в ладоши. — Иди сюда, моя милая!
В комнату вошла молодая женщина в подобранном с боков серо-голубом платье, перехваченном ярким поясом; её волосы были аккуратно убраны под платок, перехваченный вышитой повязкой.
— Ну, уложила Мартина? — Барон улыбнулся и поманил её к себе.
— Да. Он такой проказник — весь в Вас пошёл! — Марта расплылась в улыбке и села ему на колени.
— Баннерет, помните, я говорил Вам о вилланке, что призналась мне в любви? — Клиффорд погладил её по волосам.
— Честно говоря, нет. Я таких мелочей не помню.
— Ну, так это она и есть, моя Марта. Поздоровайся с сеньором баннеретом, — он легонько толкнул её в спину.
Марта соскочила на пол и поклонилась.
— Рада видеть Вас у нас, сеньор баннерет. Надеюсь, Вы всем останетесь довольны, — прощебетала она и застенчиво улыбнулась.
— Это я выучил её правильному выговору, — с гордостью заметил барон, взяв её за руку. — Славная девушка, к тому же, отличная хозяйка.
Марта покраснела и с обожанием посмотрела на Фардена.
— И как тебе тут живётся, Марта? Обижает тебя барон? — с улыбкой спросил Леменор. — Небось, сбежать отсюда хочешь?
— Что Вы, сеньор, как можно! — возмутилась молодая женщина и испуганно бросила взгляд на Клиффорда. — Я люблю сеньора барона, и что бы он ни делал — мне всё в радость!
— Ладно, ступай. — Фарден хлопнул её по мягкому месту. — Нам с баннеретом нужно поговорить.
Марта ещё раз поклонилась и ушла.
— И это серьёзно? — Леменор посмотрел на занавес, за которым скрылась девушка.
— Марта? Не знаю. Она мне нравится…
— Надеюсь, Вы не собираетесь на ней жениться?
Барон промолчал. После, проводив баннерета, он зашёл к Марте.
Она стояла, склонившись над постелью ребёнка, и с любовью смотрела на спящего мальчика. Он был красив, «словно херувимчик», с румяными пухлыми щёчками и чуть слышно причмокивал во сне. Мать время от времени брала его беленькую ручку и прижимала к губам, не решаясь поцеловать.
Услышав шаги барона, Марта обернулась и приложила палец к губам. По лицу её разлилось спокойствие; каждая чёрточка светилась любовью к человеку, подарившему ей такого прекрасного сына.
