– Нх… Я уже изрядно полапал тебя. Захочу, сделаю это снова… Ш-ш-ш… – василиск прижимал правое предплечье к груди, шипя себе под нос то ли от гнева, то ли от боли. Она наверняка была огромной, но советник перехватил меч здоровой рукой и вновь напал. Как и в прошлый раз оружие не достигло цели. Лезвие скользнуло по белой, вышитой золотыми нитями рубашке принца и безвольно повисло в переломанной руке, что мгновением позже выронила его.
– А-а-а! Нгх…
– Теперь ты беспомощен, как и твои жертвы. Но я еще не закончил. Я видел все зверства, что ты совершил, и смерть не будет для тебя достаточным наказанием.
Я не видел, что произошло дальше, но догадался по контексту. Обе ноги Альсакора не двигались и лежали кривыми обломками, вывернутые множество раз. Количество переломов было не сосчитать. Василиск орал, проклинал и умолял. Слезы беспрестанно текли из его уже слепых глаз. Он молил о смерти, захлебываясь кровью. Смотреть на то, что осталось от советника, уже не было сил.
Феникс мстил. Это читалось между строк его действий. Но за кого? Неужели за всех тех, кого замучил Альсакор? Возможно, принц был в своем праве, но я и предположить не мог, насколько жесток и опасен мог быть Ласкан. Это не укладывалось в моей голове.
– Ты умрешь. Я не такой монстр, как ты. Но я не пущу твою душу на перерождение. Она будет вечно в плену моего огня. Горы будут рассыпаться, ущелья расти, века сменять друг друга, но для тебя перемен не будет. Время встанет для тебя. Отныне у тебя есть палач, и имя ему – вечность!
Феникс подошел вплотную, чуть сдвинул рукав вверх и опустил раскрытую ладонь на голову василиска. Миг, и все тело советника вспыхнуло розовым пламенем, словно факел, обильно смазанный маслом, и тут же осыпалось пеплом к ногам принца.
– Жаль, с карателями такое не провернешь, – вздохнул Ласкан.
А я где стоял, там и сел. Слов не было. Только выть хотелось.
Широварт ла Эк
Нет! Девочка моя! Только не это! Как я допустил такое? До сих пор перед глазами стояла жуткая картина пробуждения банши.
Черный туман сочился сквозь всю одежду Су, обволакивая ее страхом, болью и ужасом. Сила пробуждалась, снося все преграды на своем пути. Теперь это было не остановить. Дело времени, когда банши уничтожит все вокруг себя.
Два ифрита пятились назад от разворачивающегося действа, забыв обо всем. И я их понимал. Сила смети была удушающее-мощной. Даже рядом стоять было невыносимо тяжело. Когда же туман рассеялся, перед нами предстала пробужденная. Черные с алым отливом волосы метались в воздухе, как крылья ворона. Глаза горели безумным желто-зеленым блеском, прожигая души насквозь.
Это уже была не моя ученица, это чудовище. Я должен исполнить свой долг и, наконец, покончить с этой болезненной связью. Если бы я не питал слабость к ней ранее, все уже давно было бы решено. Всевышние, как я ненавижу это! Она мое проклятье… И она моя слабость. Ра-а-ар!
Пока я боролся со своими демонами, Су напала. Чудо, что ее целью оказались ифриты. Всего взгляд, и разумные сгорели в черном могильном огне, не успев даже попытаться сдвинуться с места. Взмах рукой, и огненный барьер пал, уничтожая все, что было внутри. Белоснежная макушка сверкнула в черном пламени, и кисть банши дрогнула. Черный огонь затих, стелясь по земле, ластясь к ней, как верный пес. Что остановило тебя, пробужденная?
***
Сила! Безграничная сила окутала меня. Она шептала мне о могуществе, она оплетала меня своими нитями. Как же уютно. Нет проблем, нет чувств. Нет ничего. Милостивая тишина и пустота. Мое спасительное забвение.
Но что-то дернуло меня наружу. Неуловимо знакомое и бесценно дорогое моему сердцу. Нет! Пусть туман и рожденное им пламя поглотят все, что когда-либо тревожило меня. Мне все равно.
Свет. Узкий луч пробился сквозь мой заслон. Нет, это не луч, это лишь отблеск от белоснежно-пепельных волос, что так часто всплывали в воспоминаниях, возрождая дорогой сердцу образ.
Глаза стали видеть. Уха коснулся гул ревущего пламени. Пусть оно потухнет. Нельзя, чтобы он пострадал. Так было прежде. Так все закончилось.
Воин кашир медленно приближался, и в глазах его больше не было безумия, что рвало мне сердце. Он был самим собой. Великим Хранителем Долины Трех Лучей, моим другом и возлюбленным. Сильнейший маг земли нашего мира. Моя хрупкая надежда и мое проклятье…
***
Вечер. Накрапывал дождь, медленно наполняя редкие лужицы. Он был невидим из окна, но ощутим на улице. Настолько мал, что, падая на траву, тут же исчезал, слизываемый теплым ветром. Пусть вечерний покой был нарушен сорванцом-дождем, он все еще оставался безмятежным. Маленький проказник проливал первые, еле ощутимые слезы о грядущем. Он лишь предвестник больших перемен – урагана, что сметет все на своем пути. Еще более пятисот лет небо беспрестанно будет рыдать о потерянном.
– Не смей уезжать! Как ты можешь оставить долину без защиты?!
Отчаянный крик скорбящей заполнял большую залу, отражаясь от стен. Но даже во множестве своих отзвуков он не достигал понимания со стороны Хранителя долины.
