Небольшое противостояние между нами, и снова я нападала: обхватила ногой его бедро, крепко сжала волосы в кулаке, попутно оттягивая голову юноши назад. Два!
Прикусила открытый для прикосновений подбородок, скользя по коже зубами и проминая ее, но не достаточно сильно для срыва третьего блока. Не знаю, как феникс, а высший свет агонизировал в страстных судорогах.
– Готов? – скорее предупреждала о предстоящем действе, чем спрашивала я.
В глазах принца горела решимость идти до конца, что и стало ответом. Однако румянец говорил о смущении. Этого не должно быть. Я уже начала жалеть, что мы вернули фениксу его естественную бледность, а не оставили смуглую кожу прошлой маскировки. Сейчас его ощущения были открыты для некоторых очень внимательных. К счастью, его невинность только подстегивала жажду обладать таким редким рубином. Точно! Он мой розовый рубин! А я все никак не могла понять, что же его облик мне напоминает.
Я снова наступаю, но уже со спины. Обхватываю его грудь руками и медленно веду напряженные ладони к низу живота. Чуть задерживаюсь у кромки белоснежной ткани с перевязью, а потом лишь большими пальцами слегка отгибаю край брюк и веду мягкими подушечками вдоль пояса, пряча ладони под покровом распахнутого колета, доводя движение до самого позвоночника и вверх, обнажая спину на пару мучительных мгновений для замершей в ожидании публики.
Это была победа. По разочарованным всхлипам из-за вновь скрытой спины юноши я это поняла. Все были увлечены созерцанием именно этого танца, пусть даже в центре зала было еще несколько сольных выступлений, именно наше произвело фурор. Но это не конец. Танец продолжался и нельзя было упустить благосклонность потенциальных покупателей. Интерес нужно подогревать.
Чуть надавив на плечо теперешнего брюнета, я резко опустила его на колени. Ласкан откинул голову назад, открывая сказочный вид на обнаженную шею и неистово бьющуюся венку, что выдавало волнение товара. Отведенные немного в стороны и назад руки были напряжены. Не мешкая, погладила плечи феникса, попутно обнажая их. Я стянула колет с рубашкой, что потеряла целостность в неравном бою со мной, до самых локтей юноши, не забывая при этом соблазнительно выгибаться и чуть ослабить шнуровку своего корсета спереди. Нежно погладила коленопреклоненного по щеке, обошла его по дуге и остановилась прямо перед ним.
Я готовилась сломать третий блок. Резко задрала подол платья, высвобождая длинную ногу через широкий разрез, и стремительно выкинула ее вперед, стремясь ударить каблуком прямо в подставленную мускулистую грудь. Уже слышались предвкушающие ахи и хлопки от упавших от потери чувств в объятья спутников дам, как кто-то нагло загородил Ласкана. Он ловко подхватил меня под бедро одной рукой, а другой за затылок, притягивая непозволительно близко и тут же резко отпихивая меня от себя, будто грязный, сгнивший сапог. В глазах блеснула молния.
Сейчас я лично уничтожу того, кто решил угробить весь мой план! Отправлю его поливать грядочки серной кислотой в загородном доме Всенижнего!
Глубоко вздохнув, подняла глаза на нахала и тут же лишилась юбки от одного искусного движения рукой. Даже не руками, а рукой! Темень! Я стояла в коротеньком прозрачном подъюбнике, не скрывающем моих ажурных черных чулок с обтягивающими кружевными шортиками, что были вместо нижнего белья, и растерянно хлопала глазами. Однако долго это не продлилось, я начала тихо звереть.
Уже намеривалась все-таки опознать своего раздевателя, как оный оказался передо мной на одном колене и, нежно взяв мою левую ногу, поставил ее на свое согнутое колено. Слегка провел по ней шершавой сухой щекой, заставляя растревоженные неожиданным касанием мурашки пробежать туда и обратно по всему телу, а затем и вовсе прижался губами к коленке, услужливо подставленной под его нос.
А что я? Я успокоилась. Почти. Ведь мой неожиданный партнер по танцу сверкал желтыми глазами и не стеснялся щеголять с распущенной огненной шевелюрой, что слегка прикрывала воротник черного приталенного сюртука до бедер, расшитого золотом.
– Потом убью, – вынесла я свой вердикт оборотню, на что мне улыбнулись во все отросшие клыки. Второй день полнолуния – это вам не шутки.
Продолжая измываться над моей ногой, покусывая кожу под коленкой так изящно, что походило на искусство, а не разврат, Алкай медленно вставал, придвигаясь ко мне все ближе. Что вытворяли мы в танце, вспоминать было страшно, но на легком поцелуе за ушком меня отдернули от оборотня сильные и такие знакомые руки. Широ, мать его!
– Не против, если я присоединюсь? – скорее для проформы, чем искренне, поинтересовался нынче темный эльф.
Возражений не было. А даже если и были, то глядя на излишне спокойного учителя, они улетучивались в один миг.
