Спускались мы в идеальном молчании. Я так и не смогла сказать эльфу, что Салван все еще не умер окончательно. Его сердце не билось, а глаза уже ничего не видели, но он василиск. Заморозка до состояния камня, это их стихия. Он был жив, пока мы крались мимо садовой охраны, когда пересекали дворцовую ограду и даже когда покидали город. Но первый же шаг за территорией столицы ознаменовался для меня скорбной песней. Я застыла, уставилась за горизонт, где медленно разрасталось розовое пламя небесного светила, и отдала последний долг человеку, что был дорог моему учителю.
Широ не слышал слов, но он все понял. Он чувствовал волны облегчения, что накатывали по очереди, каждая последующая сильнее предыдущей. Его боль потихоньку отпускала бессмертную душу. Но не раскаяние. Вина останется лежать на нем вечно. Я видела это в его глазах, пусть он и прятал их за шелком золотых волос. Мне оставалось лишь петь, принося хоть капельку покоя его сердцу.
Все стихло. Под самый конец прощальной песни эльф подошел ко мне вплотную, взял за руки и опустился на колени. Поцеловав каждую ладонь по очереди, он возвел очи к небесам и прошептал:
– Благодарю тебя, скорбящая, за то, что оплакала дорогого мне…
Его сапфировый взор так и не коснулся меня.
***
Обычный вечер на людских территориях. Обычная деревенька, окруженная засеянными полями и прореженными лесами. Обычный постоялый двор у тракта с распростертыми дверями и ставнями встречала каждого проезжего купца, военного или путешественника. Обычный солнечный день.
Широкая, разъезженная обозами дорога дышала поднимаемой копытами лошадей пылью, которые разносили ее на таны вокруг. Многие тревожили ровный путь своими ногами, мчась к богатству, долгу и приключениям. Каждый стремился за своей мечтой, возлагая надежды на дорогу. «Пусть тракт будет спокойным, пусть путь будет не долог, пусть дорога выведет меня к столь желанному». – Эти мысли посещали каждого, кто хоть раз ступал на длинную полосу насыпной земли, что неслась через весь материк, разветвляясь на множество тропок, аллей и главных дорог, как крупная артерия на сосуды и артерии поменьше.
А что же представлял из себя сам тракт? На его извилистом пути попадались разбойники, убийцы, простолюдины, благородные и не очень. Он манил своей скрытой опасностью, притягивал своим непостоянством путешественников, как свет бабочек. Захаживая во все уголки магического мира, земляной настил видел многое, хранил неисчислимое количество тайн, прятал у своей обочины тысячи потерянных вещей, впитывал жизни поколений через время. Покой редко навещал древний тракт, от чего в самые глубокие и темные ночи земля вибрировала, дрожью передавая всю усталость, что за многие века скопилась в недрах самого страстного путешественника – самой дороги.
Однако днем, когда солнце стояло в зените, краткие передышки все же приходили. Жара не давала путникам так легко передвигаться под палящим солнцем. В этот час тракт вздыхал облегченно, ожидая, пока клубы встревоженного песка улягутся на придорожье, чтобы мгновением позже вновь пылью взмыть к макушкам одиноких деревьев, что редко росли у обочины.
Одну из таких передышек нарушил гулкий цокот копыт. Он эхом гулял по безлюдным улицам поселка, отражаясь от закрытых окон, что сдерживали жару, не давая ей проникнуть в прохладу зданий. Кто-то приближался по главному тракту с севера. Одинокий всадник в сером плаще, что закрывал его от палящего солнца, шагом въехал в деревеньку. Приблизившись к трактиру, цокот смолк. Глухой удар от столкновения подошвы сапог с землей ознаменовал приезд нового гостя. Дверь трактира легко отворилась, впуская высокую мужскую фигуру в покрытой пылью одежде. Незнакомец отыскал глазами свободный столик и без колебаний направился к нему. Создавалось впечатление, что здесь он был не однажды.
– Что господин желает? – пролепетал тоненький женский голосок у самого столика.
Темноволосая девица была весьма смазлива. Не было сомнений, что здесь она пользовалась популярностью. Такие разносчицы прислуживали не всем. Тогда почему молодая смуглянка сорвалась с места в тот же момент, когда незнакомец бросил короткий взгляд на пустующий столик? Все просто – ей было до смерти интересно, кто же скрывается за магической маской, так предусмотрительно навеянной на лицо?
– Графин воды, – небрежно бросил маг, не поднимая головы.
– Что-то еще? – прощебетала, готовая влезть на стол, чтобы быть замеченной, разносчица.
– Это все. – Незнакомец махнул рукой, прогоняя назойливую любопытницу.
Девушка раскраснелась, надула щеки и обиженно выпустила воздух, пыша злобой, но так и не решилась на нечто большее, чем демонстрация оскорбленного достоинства. Она крутанулась на месте и широким шагом направилась к стойке.
За этим маленьким представлением с интересом наблюдал молодой мужчина, покуривающий трубку в углу зала. Он знал, что такая раскрепощено-веселая атмосфера не продлится долго.
