– Да! А я о чем! Огненный гад! Возьмет сгорит, а потом по новой упьется! Сколько не старайся его упить окончательно, он возвращается! – От возмущения я начала захлебываться слюной. Даже жестикулировала страстно так. И только заметив стальной блеск лезвия в воздухе, что хвостиком двигался за моей рукой, осознала, что монарх-то свободен.
– Бедненькая, как же вам тяжело с этим пьяницей беспробудным. Давайте, я вас пожалею. – Меня неожиданно крепко обняли, попутно ссадив с себя. Так как я все еще недоуменно разглядывала поднятые на уровне груди собственные руки, сопротивления король не встретил.
Почему я не могу понять, что не так с моими руками? Что не так с языком и головой? Мысли текут вялым потоком, лениво выдавая запоздалую информацию: «Меня провели!».
– Т-тварь! – прошипела, еле двигая челюстью.
– Точно, милая. Самая настоящая тварь, раз пьет беспросветно. – Укачивал меня, как маленькую, в своих крепких объятиях король.
– Т-ты твар-р-рь!
– О! Уже разум прояснился. Вот только тело не слушается, да милая? – Издевался мужчина. – Тяжело тебе слова даются. Но ничего, к утру пройдет, опасная моя.
– Яд-д? – из последних сил выдавила из себя догадку.
– Он самый. Зря ты позволила мне поцеловать себя. Я, знаешь ли, не первой любовницей атакован. Моя охрана постоянно находится в покоях. Что бы я им ни говорил, как ни угрожал, они с места не сдвинутся. Научены. У них четкий приказ – не покидать своего короля ни при каких обстоятельствах.
Я всхлипнула, осознавая, как ошиблась.
– А яд, это еще одна предосторожность. Видишь ли, еще не одна убийца не удержалась от поцелуя со мной. – Он самодовольно улыбнулся, приподнимая мой подбородок указательным пальцем. – Любопытные вы, женщины, и податливы на ласку. Будь ты простой проституткой, я бы дал тебе бокал вина с противоядием, и ты даже не поняла бы, что тебя отравили ранее.
– А-и-и… Эм-м… Д-и-и… – Язык уже совсем отказывался ворочаться, только слегка дергаясь от моих потуг что-то сказать.
– Что за яд? – Правильно поняв мои мычания, Альхерт положил обездвиженное тело на кровать и навис надо мной, опираясь на локоть. – Смесь сон-травы и дурман-травы. Как оказалось, такая настойка имеет интересное воздействие на организм. Сначала жертву клонит в сон, а разум мутится, потом мысли становятся кристально чистыми, но тело теряет способность двигаться самостоятельно. Через пару вар наступает полный паралич, но временный. Не надо на меня так грозно смотреть. Каждый приспосабливается, как может. Я вот уже десять лет пью эту настойку дважды в день. Она впиталась в кровь и слюну. Удобно, не правда ли? Как видишь, его величество ядовит, и ты испытала это на своей шкуре.
Я собрала все свои силы и выплеснула их в слова.
– Ты ду… Дур-р-рачил меня! – Получилось даже чуть приподнять голову с подушки.
– Не порядок, – нахмурился правитель Марона. – Должна как минимум до утра быть живым трупом. – Не спрашивая моего разрешения, меня снова поцеловали. Жадно, властно и как-то отчаянно.
– Жаль, – прошептал король, слегка надавливая большим пальцем на мою нижнюю губу, открывая тем самым себе путь к более интимному поцелую. – Жаль, что ты убийца. Ты понравилась мне, императрица севера. Я даже рискнул вызвать гнев супруги. Как жаль, что ты не оправдала мои надежды.
Он медленно провел языком по верхней губе, задел уголок и скользнул в глубину. Прикосновения были нежными и в то же время жадными. Альхерт ласкал кончиком своего языка мой неподвижный и пробегался по моим зубам, касаясь внутренней стороны губ. Правитель точно знал, как сводить с ума поцелуями.
– Да, я играл. – Он отпустил мои губы, но ненадолго, перемежая поцелуи со словами. – Когда же ты стала серьезной в намерении убить меня, я сменил тактику, стал нервным и чуточку испуганным. Это и погубило тебя. Ты поверила, что правитель Марона настолько низок, что покажет свой страх. Два десятка воинов скрывались в тени. Дюжина луков были направлены точно в твое горячее сердце. Мне не хотелось убивать тебя. Вот почему я всячески уводил тебя от мысли о моем горле и остром лезвии, что впивалось в него. Легко далось решение отравить тебя.
Мимолетное касание к припухшим губам, и король отпустил меня.
– Я не тварь, милая. Я не пал так низко.
Он медленно поднялся с кровати, накинул снятый ранее парадный камзол и направился к выходу.
– В темницу и допросить, – крикнул в пустоту и, не оборачиваясь, покинул спальню. Но последнее слово осталось за мной.
– Прости, головокружительный наркотик, но я ядами тоже балуюсь, – твердым, ровным голосом произнесла я в спину монарху.
Всего миг на осознание, и его хватает, чтобы рвануть в открытое окно, в столь желанные объятья, оставляя короля пораженным и в восхищении, что читалось в его глазах.
***
– Су, ты вообще можешь хотя бы повисеть без приключений? – шипел мой вислоухий спаситель, поддерживая мое местами обмякшее тельце на весу.
– Могу, – твердо заверила в своей способности поболтаться на страховке в одиночестве. К слову, этаж-то шестой, не ниже.
