— Два я сегодня уничтожил, осталось четыре. Один в банке, один на Гриммо, еще один находится в старом доме Гонтов… Кстати, раз уж ты такой любопытный — подними архивы в Министерстве и достань мне координаты этой лачуги для аппарации. Только сам туда ни в коем случае не суйся! На крестражах Тома стоит очень мощная защита, а на том, что он оставил в доме своего предка, еще и неприятное проклятие имеется, снять которое невозможно.
Тут я завис. А что, если нет никакого проклятия? Канонный Дамби вполне мог сымитировать его действие, чтобы в нужный момент пафосно сойти со сцены. Роль директора к тому времени была отыграна, ему хотелось расслабиться и насладиться игрой своих верных пешек, после чего занять новое тело и уверенно довести спектакль до конца, собрав все положенные плюшки. Вот Альбус и ушел на пике славы, получив из своей кончины максимальную выгоду. Если бы Светлый Маг к седьмому курсу Поттера остался жив, ему пришлось бы вступать в затяжную войну с Министерством, которое открыто легло под Пожирателей, словно дешевая проститутка, а так…
— А четвертый? — сбил меня с мысли Малфой. — Вы упомянули только три крестража. Где еще один?
— Спрятан в одном маггловском городишке. Но его я планирую оставить напоследок, — ответил я и неожиданно для себя зевнул.
Широко. До хруста в челюсти. Прикрыв рот ладонью, я с трудом подавил зевок и смущенно произнес:
— Прости, Люциус, ночка выдалась тяжелой… У тебя еще остались вопросы?
— Да. Как вы смогли договориться с василиском?
— Я хороший легилимент и владею парселтангом, — смерив взглядом физиономию блондина, я усмехнулся и с притворным возмущением добавил: — Я не являюсь новым воплощением Темного Лорда, как ты вообще мог такое подумать! И нет, я не лезу в твою голову — эта мысль написана у тебя на лице крупными буквами.
Малфой нахмурился и констатировал:
— Издеваетесь.
— Самую чуточку, — признался я.
Аристократ задумчиво хмыкнул и протянул:
— Да, господин директор, с вами не соскучишься! Одно плохо — после каждого нашего общения с вами мне приходится долго и кропотливо собирать осколки вдребезги разбитой картины привычного мира. И как вам это удается?
Я невозмутимо пожал плечами:
— Опыт?
— Очень может быть… Кстати, а зачем вам столько маггловской литературы? — Люциус кивнул на стопки книг на столе.
— Планировал ввести в Хогвартсе курс эстетического воспитания. Но не сложилось — не смог найти толкового преподавателя… Хм… Люциус, а ведь твоя жена прекрасно разбирается в моде, этикете, судя по заявлениям 'Ведьмополитена', славится безупречным вкусом, глубокими познаниями тенденций маггловского искусства и даже умеет играть на фортепиано. Она случайно не хочет пополнить ряды преподавателей нашей школы?
— Даже не думайте! — отрезал блондин. — Цисси и так загружена делами семьи, а сейчас, с организацией швейного производства и приемом эмигранток у нее не осталось ни минутки свободного времени… Хотя, если вам нужна подходящая кандидатура для воспитания детей искусствам, могу посоветовать обратиться к Эльзе Митенспелл. Я слышал, она недавно лишилась своей художественной студии, вернулась в Англию и перебивается случайными заказами.
Названное имя вызвало у меня массу воспоминаний. Эльза была магглорожденной и училась в одно время с Мародерами. Правда, на Халффпаффе, благодаря чему избежала попадания в ряды Ордена Феникса. Училась девочка хорошо, хотя звезд с неба не хватала. Часто играла сокурсникам на гитаре, рисовала неплохие картины, пыталась на третьем курсе организовать театральный кружок, но потом первой же из него ушла, поскольку к концу года это школьное объединение трансформировалось в клуб сплетниц, самозабвенно перемывавших косточки обитателям Хогвартса и не помышляющих ни о каких постановках. После сдачи экзаменов седьмого курса — тритонов, в русскоязычных вариантах перевода иногда обзываемых жабой или пауком, подобно многим магглорожденным, оборвала связь с миром магов, закончила обычную художественную школу и вроде бы улетела в Америку… Что ж, можно послать ей письмецо с предложением. Чем черт не шутит?
Только я вспомнил о письмах, как в кабинете появился Ниппи с целой охапкой, поглядев на которую, Малфой засобирался домой.
— Ты законопроект со своими поправками когда пришлешь? — поинтересовался я, когда в камине вспыхнуло изумрудное пламя. — Заседание Визенгамота не за горами!
— Сразу, как только закончу его составлять, — подняв с пола чемоданы, Люциус тяжело вздохнул. — Признаю, господин директор, я погорячился с критикой. Получив от вас разрешение на любые изменения, я словно сопливый юнец кинулся создавать документ с ноля. Мечтал сделать его идеальным, воплотить в нем все свои желания, осуществить старые планы. Но вскоре обнаружил, что одни мои идеи на бумаге выглядят глупо, другие сулят опасные перспективы, третьи содержат массу подводных камней, четвертые не поддержат мои же единомышленники… А если включить разум и вымарать из текста всю эту наивную галиматью, то результат отчего-то получается очень похожим на вашу работу. В общем, дайте еще мне пару дней подумать!
