— Думай, — кивнул я. — Это очень полезное занятие. Только про интересующую меня информацию не забудь.
— Не забуду! — пообещал Малфой и шагнул в камин.
Забрав у эльфа корреспонденцию, я наградил того каплей силы (ей богу, словно от сердца оторвал!) и приступил к изучению. Как и ожидалось, большинство писем были от новых преподавателей и содержали списки учебников. Также нашлось сообщение от сестры Стомпа с просьбой принять в школу двух учеников. Понимая, что сроки горят, я отодвинул в дальний уголок мысли о мягкой подушке и принялся за бумажную работу. Француженке выслал письменное согласие и типовые контракты на обучение для иностранцев. Списки проанализировал, убрал явно лишнее (далеко не все родители могут приобрести своим чадам несколько десятков недешевых учебных пособий, да и библиотеке Хогвартса незачем простаивать без дела!) и расписал на отдельные листки для каждой группы.
В самый разгар работы верный Ниппи, уже простивший своего хозяина за утренний случай наглого воровства энергии, доставил традиционный завтрак, который я умял с огромным аппетитом. А когда со списками было покончено, принялся за составление письма для Митенспелл. Помня прошлые неудачи, я подробно описал свое видение новой дисциплины и вежливо поинтересовался, согласна ли Эльза стать первой в магической Англии преподавательницей искусствоведения, согласна ли воспитывать в подрастающем поколении волшебников умение чувствовать красоту окружающего мира и выражать ее с помощью разнообразных художественных средств, включая волшебство. Перечитав написанное, я подумал, что немного перестарался с высокопарностью, но переписывать уже не стал. Для творческой натуры сойдет!
Вручив запечатанные конверты домовику с приказом отправить, я хотел было растянуться на диванчике и вдремнуть часиков 'надцать', но тут открылась дверь, и в кабинет осторожно заглянула помятая и очень смущенная МакГонагалл.
— Доброе утро, Минни! — бодро поприветствовал я анимага.
Профессор поморщилась и хрипло отозвалась:
— Доброе? Что-то я в этом сомневаюсь… Альбус, ты не мог бы объяснить, как я умудрилась оказаться в твоей постели? Голая.
— А ты что, ничего не помнишь? — удивился я.
Странно, вчера кошечка была далека от агрегатного состояния, которое сапожники называют 'пьян в стельку'. Или экспериментальные напитки на магических травах имеют интересный побочный эффект, по мощности сравнимый с обливиэйтом? Занятно!
— Ну-у, я помню твой разнос, помню свои извинения, помню, как мы с Помоной, выпив все вино, приступили к дегустации ее настойки на каких-то зеленых почках… А дальше — темнота. Неужели, я отключилась прямо в кабинете у Спраут? Боже, какой позор!
Минерва закрыла лицо руками и опустила на диван свои прелестные 'девяносто'. Гаденько ухмыльнувшись, я попытался приободрить маявшуюся похмельем женщину:
— Не переживай, Минни! Насколько мне известно, от Помоны ты ушла на своих ногах.
— И направилась к тебе? — с опаской предположила МакГонагалл.
— Именно!
— А-а… что потом?
— Потом ты отчиталась о проделанной работе и восстановлении дружеских отношений с Помоной, подробно объяснила, из-за чего вообще набросилась на коллегу с голословными обвинениями, а на закуску призналась мне в любви.
Поначалу воспрявшая духом анимаг снова закрыла лицо руками и жалобно застонала. Наблюдая за ее страданиями, я поймал себя на мысли, что продолжать издевательства мне уже не очень-то и хочется. Желание повеселиться за чужой счет медленно сдавало позиции пробудившемуся в душе сочувствию к бедняжке.
— Прости, Альбус! Мне так стыдно… Я сожалею, что вчера тебе пришлось выслушивать весь тот бред, который я несла… Это все настойка Спраут! Она сделала меня абсолютно невменяемой!
— Хм, забавно… Мне в тот момент ты показалась вполне здравомыслящей особой. Ты смогла аргументированно доказать свою точку зрения и оказалась настолько убедительной, что мне ничего не оставалось, кроме как ответить на твои чувства.
— О, нет… — простонала наливающаяся краской стыда Минерва.
— О, да! — возразил я. — Во всяком случае, ты была совсем не против, когда после жарких поцелуев мы переместились в кровать. Ты была очень даже 'за', когда я освобождал твое тело от одежды, покрывая его ласками…
— Хватит, Альбус! — взмолилась профессор. — Прошу тебя!
— Терпение, Минни! Я почти закончил! Так вот, когда я во всех подробностях изучил все соблазнительные выпуклости и вогнутости твоего организма и уже был готов перейти к самому главному, сплетясь с тобой воедино во всепоглощающем танце неистовой страсти… ты взяла и уснула.
МакГонагалл подняла на меня свои глазки, очаровательно выпученные в непритворном изумлении.
— Да-да, самым наглым образом уснула, бросив своего неудовлетворенного начальника в такой ответственный момент! — подтвердил я. — Ну и кто ты после этого?
У профессора заалел даже нос.
— Я… прости… — выдавила женщина, отводя от меня взгляд.
