Улыбнувшись, я взял кружку и обнаружил, что чай в ней успел остыть. Да уж, правду люди говорят, за приятным занятием время летит незаметно. Но довольно мечтаний! Пора проведать старину Аластора и напомнить ему о…
Я рывком вынырнул в реальность. Осознав себя лежащим на все той же больничной койке, пару секунд глупо похлопал глазами, затем оглядел мутным взором пустую палату, залитую багрянцем лучей клонившегося к закату светила, и задумчиво хмыкнул. Интересно, что меня разбудило, оторвав от просмотра увлекательного воспоминания? Или я просто успел выспаться?
Долго гадать не пришлось. Громкий требовательный стук заставил меня повернуть голову в сторону крайнего окна, за которым обнаружился ворон. Большой, с крючковатым клювом и иссиня-черным оперением, он гордо восседал на карнизе, демонстрируя мне свой профиль. Директорская память, не дожидаясь пинков, сухо проинформировала: незваный посетитель является почтовым и принадлежит Аластору Грюму. Вот и не верь после этого в совпадения!
— Вспомнишь лучик, вот и солнышко, — недовольно пробормотал я.
Кликнув верного Ниппи, я приказал ему открыть окошко и впустить птичку. Ворон, громко хлопая крыльями, влетел в помещение, сделал круг почета и вальяжно приземлился на спинку моей кровати рядом с настороженно подобравшимся фениксом. Окинул огненнокрылого собрата по классу пренебрежительным взглядом и только после этого соизволил протянуть мне когтистую лапу с привязанной к ней металлической колбой.
К счастью, память Дамблдора продолжила радовать меня нужными сведениями, и сразу хвататься за посылку я не стал. Прежде взял волшебную палочку, по старой Альбусовской привычке помянул одноглазого параноика незлым тихим словом и деактивировал охранные чары контейнера, способные оставить без пальцев (а то и без глаз) какого-нибудь незадачливого любителя читать чужие письма. Достав из колбы маленький листок, я потратил незначительное количество силы, увеличив письмо до нормального размера, и принялся его изучать.
Если опустить бессодержательные панические вопли заслуженного аврора, щедро приправленные красочными выражениями английской обсценной лексики, послание выражало крайнюю обеспокоенность Грозного Глаза неоднозначной ситуацией, складывающейся в Магической Британии. По его словам, последние несколько дней в роскошных кулуарах Министерства Магии, в темных аврорских кабинетах и даже в мрачных закоулках Лютного вовсю курсировали разнообразные предположения, призванные объяснить внезапный союз двух самых непримиримых политических противников.
Да, наше с Малфоем сотрудничество уже успело стать достоянием общественности. Вести о щедрой помощи Попечительского совета и резкое увеличение преподавательского штата Хогвартса не были оставлены волшебниками без внимания, ведь на фоне грядущего заседания Визенгамота, на котором должен был рассматриваться директорский законопроект, это все смотрелось более чем подозрительно. Нет, открыто версию о взятке не обсуждали, хотя в паре статей утреннего 'Ежедневного пророка' журналисты позволили себе намеки на эту тему.
Крайне осторожные намеки. Оно и понятно, лишиться работы за несколько лишних слов никто из писак не хотел. А директор — не та фигура, которую можно безнаказанно поливать грязью, о чем явно говорилось в каноне. Помнится, публичные нападки на Альбуса начались лишь после его кончины, достигнув своего апогея в виде скандальной книжонки Скиттер. До того не слишком понятные и откровенно спорные действия Дамблдора прессой подчеркнуто игнорировались. И даже после провокационного объявления о возрождении Темного Лорда травле был подвергнут именно Поттер, а не Великий Светлый Маг.
Ох, что-то меня не туда занесло! Короче, факт остается фактом, за этой беготней по магазинам, подбором персонала и разборками с крестражами я конкретно отстал от жизни. А общество Магической Британии постепенно начинало бурлить. Неизвестность будоражила воображение волшебников. Ситуация усугублялась тем, что ярые сторонники Альбуса, благодаря моей лени находившиеся на голодном информационном пайке, при всем желании не могли пролить свет на подоплеку упомянутых событий. Нервы у Грозного Глаза были не железными. Убедившись, что обычные методы добычи нужных сведений не приносят результата, аврор решил взяться за перо и прямым текстом поинтересоваться у меня, не продался ли я с потрохами белобрысой Волдемортовской шавке.
Когда текст на листке подошел к концу, я задумчиво почесал в затылке. Директорская память продолжила свой аттракцион неслыханной щедрости, посоветовав нагреть послание. Без труда отыскав в своей черепушке простейшие тепловые чары, я направил палочку на листок и спустя десяток секунд смог полюбоваться коротенькой припиской, проявившейся на самом краешке: 'Жду подтверждения старым кодом. При отсутствии действую по схеме пять-один'.
