Сообщение, написанное невидимыми чернилами, вызвало у меня в сознании целую череду образов-воспоминаний, из которых я понял, что сотрудничество Дамблдора с Аластором в годы противостояния с Пожирателями было тесным и плодотворным. Грозный Глаз по праву занимал место правой руки Светлого Мага, участвуя в таких операциях, о которых прочим Орденцам знать не следовало. Ненависть к Пожирателям, любовно культивируемая Альбусом, стала для мага мощным подспорьем в борьбе, в короткие сроки превратив его в легенду Аврората, но попутно здорово подточила психику мракоборца.
Книжный образ излишне подозрительного старика не шел ни в какое сравнение с реальным Грюмом. Матерым ликвидатором, хладнокровным убийцей, которого побаивался даже сам Дамблдор. А судя по сообщению, в данный момент этот псих уверен, что на месте директора восседает послушная кукла Малфоя. Полный песец! Я тут переживаю, что Помфри может догадаться о подмене, заметив несоответствия моего поведения при тесном ежедневном общении, а какой-то шизик приходит к абсолютно верному выводу, имея на руках лишь косвенные данные! Да уж, пришла беда, откуда не ждали. Хорошо еще, память в кои-то веки нормально заработала. Есть шанс выкрутиться.
Я попросил Ниппи принести из моего кабинета письменный набор. Сообразительный эльф быстро доставил небольшой деревянный планшет, чистые листы и перо с чернильницей. Покосившись на деловито полирующего клюв ворона, я принялся сочинять ответное послание. Практически бездумно, полностью положившись на директорские рефлексы. На работу ушло где-то с четверть часа. Выведя последнюю завитушку на подписи, я окинул письмо критическим взглядом и не нашел, к чему придраться.
Стиль, словесные обороты, тонкие намеки на толстые обстоятельства, искусно скрытые под слоем приторной вежливости — все это было характерно оригинальному Альбусу. Последним штрихом стали три едва заметные точки рядом с буквами 'о' в первой, третьей и семнадцатой строках — то самое подтверждение, которое требовал Грозный Глаз. Не думаю, что оно способно окончательно развеять паранойю аврора по поводу подмены его дражайшего шефа, но от решительных действий всяко должно уберечь.
Ну а чуть погодя я обязательно найду правильное русло, в которое можно направить нездоровый энтузиазм, переполняющий калеку с подтекающей крышей. Привлекать к поиску и уничтожению крестражей, конечно же, не стану (в этом деле Малфой может принести куда большую пользу, а вместе они с Аластором точно не уживутся). Натравлю на Министерство — пусть добывает компромат на чинуш, которые вот уже который месяц активно суют Визенгамоту палки в колеса, клещами цепляясь за каждое свое бредовое постановление, нередко самым откровенным образом противоречащее действующим законам.
Сложив листок, я уменьшил его, аккуратно засунул в колбу на лапе ворона, активировал охранные чары и приказал пернатому почтальону доставить послание лично в руки Грюму. Подтвердив получение задания коротким хриплым карканьем, нахальная птичка вспорхнула со своего насеста, едва не задев крыльями феникса, и стремительно вылетела в приоткрытое окно.
Проводив ворона взглядом, я порадовался, что оригинальный Альбус не потакал всем капризам Грозного Глаза. Особые чернила и простенький шифр — куда ни шло. Особенно если вспомнить о странной нелюбви Аластора к сквозным зеркалам и каминной сети, известной каждому сотруднику аврората. Но вот его идея алхимической защиты переписки, когда невидимое послание фиксируется на пергаменте специальным составом и проявляется лишь при нанесении особого реагента, или настойчивое предложение выделить участок кожи для внедрения протеевых чар — это уже выходило за грань моего понимания.
Дверь больничной палаты тихо скрипнула, впуская Помфри. Узрев меня бодрствующим с планшетом на коленях, колдомедик неодобрительно покачала головой. Я виновато улыбнулся, разводя руками и готовясь к разносу. Которого не последовало. Видимо, Поппи еще помнила свой косяк. Она молча провела традиционный ритуал полной диагностики и, судя по эмоциям, осталась довольной результатом. Освободив мою коленку от бинтов и остатков лечебной мази, старушка заявила, что с моей конечностью все в полном порядке, и даже разрешила вставать.
Последнее пришлось весьма кстати. Но прежде чем отправиться в туалет больничного крыла, я приказал терпеливо ожидающему, пока о нем вспомнят, домовику принести документы, которые были у меня в пиджаке. Шустрый малыш, ненадолго исчезнув, с радостью вручил мне бланки договоров, которые я тут же передал Помфри:
— Вот, ознакомься!
Прочитав шапку, старушка вскинула брови и недоверчиво уточнила:
— Контракт преподавателя общей колдомедицины?
