— Любимая, я уже все решил! Спорить бесполезно. Сейчас мы должны думать лишь о благополучии Дадли, — Вернон окинул меня неприязненным взглядом и четко произнес: — Мы подпишем все, что нужно. Кровью, если потребуется. Взамен я хочу получить гарантии, что нас не побеспокоят сотрудники департамента опеки, а главное — что мы больше никогда не увидим ни мальчишку, ни кого-либо из вашей ненормальной братии.
Шестеренки в моей черепушке завертелись с бешенной скоростью, просчитывая варианты ответа. Надо же, храбрый хомячок сумел меня удивить! Собираясь к Дурслям, я даже не предполагал такое развитие событий. Думал, все пройдет, как в каноне, и после согласия опекунов девять месяцев в году Гаррик станет проводить в Хогвартсе, а на каникулы возвращаться в дом на Тисовой. И что мне теперь делать с таким шикарным подарком ко дню основания Швейцарии?
Принимать его не хочется. Ведь даже оригинальный директор понимал удобство ситуации, иначе сразу взял бы мальчика под свое крылышко. А факт наличия официальных опекунов, которыми в случае нужды можно было легко манипулировать, позволял директору поддерживать иллюзию независимой фигуры. Именно поэтому конфронтация директора с Министерством почти не затронула Мальчика-Который-Выжил.
— Вы хорошо подумали? — спросил я Дурсля.
— Да! — ответил тот, не обратив внимания на жену, снова вцепившуюся в его руку, и даже не взглянув глядя на Гарри, глаза которого явно были на мокром месте.
Я тяжело вздохнул:
— Знаете, существует такая поговорка: заключая сделку с дьяволом, тщательно подбирай формулировки. Те условия, которые вы озвучили, я смогу выполнить только одним способом. Лишив жизни вас и Петунию, — чета синхронно вздрогнула и подобралась. — В таком случае вас точно не побеспокоят сотрудники службы опеки. Да и волшебников вы тоже не сможете увидеть по понятным причинам. Мистер Дурсль, я прекрасно понимаю, что сейчас за вас говорят эмоции, а потому предлагаю поступить следующим образом. Мы с Минервой удалимся в компании Гарри. Устроим мальчику экскурсию по волшебному замку, прогуляемся по магической улице, закупим все необходимое для будущего обучения в школе, расскажем о его родителях, познакомим с несколькими интересными личностями… В общем, целый день он проведет с нами. А завтра в это же время мы вернемся и продолжим нашу беседу. Если к тому моменту вы не передумаете, я захвачу все необходимые документы для юридического подтверждения добровольного отказа от опекунства. И пусть мне печально видеть, что родственные связи для вас ничего не значат, я приму ваш выбор. Ведь Гарри в любом случае не останется один. И если в обычном мире у него не будет родного дома, я знаю много волшебников, которые с радостью примут мальчика в свою семью, подарив ему тепло и любовь, которые он заслуживает. Однако все же советую вам не рубить с плеча…
— Мы согласны! — торопливо произнесла миссис Дурсль, не дав мне озвучить банальную мысль, что разбрасываться родней некрасиво и недальновидно (хреновый из Вернона бизнесмен, раз он даже не видит возможную пользу, которую может принести его семье обученный волшебник!).
Не знаю, какие мысли крутились в извилинах женщины. Быть может, Петуния боялась, что Вернон встанет на дыбы, и решила поскорее принять мой вариант с отсрочкой, рассчитывая отговорить супруга от скоропалительного решения. Но со стороны получилось очень некрасиво. Даже отвратительно. И у мелкого Поттера, доселе рассматривавшего тетку, как свою защитницу, сложилось впечатление, что та рада от него поскорее избавиться.
Это стало последней каплей для детской психики. Плотину прорвало, по щекам мальчишки побежали крупные капли слез. Гарри сдавленно всхлипнул. Подозревая, что дело может кончиться истерикой, я бросил взгляд на родню Поттера. Вернон только скривился, поглядев на плачущего племянника. Петуния посматривала на мальчика с беспокойством, но не решалась оторваться от супруга. Словно боялась, что едва она отпустит руку мужа, Дурсль тотчас кинется на нас с кулаками. Минерва сидела слишком далеко и никаких поползновений не предпринимала. Хотя и источала волны сочувствия и жалости. Пришлось действовать мне.
Поднявшись с кресла, я подошел к мальчику и осторожно обнял. При тактильном контакте эмоции Гарри просто оглушали. Чтобы сохранить адекватность мне даже пришлось уменьшить чувствительность пассивной легилименции. А пока я раздумывал, не стереть ли всему семейству последние воспоминания, чтобы повторить все заново, учитывая допущенные ошибки, мелкий Поттер разрыдался, уткнувшись носом мне в живот. Это меня немного отрезвило и пробудило в душе нечто, похожее на стыд.
