— Двойной счетчик за маршрут до Тисовой-четыре и обратно, плата за простой на адресе и щедрые чаевые, — спокойно заявил я.
Оживившийся таксист повернулся к пассажиру:
— Сэр, я прошу вас покинуть транспортное средство.
Окинув меня неприязненным взглядом, недовольный мужчина выбрался из авто и на прощание так хлопнул дверью, что едва стекло не вылетело. Но качество английских автомобилей на голову превосходило выкидыши российского автопрома, и гнев несостоявшегося пассажира никакого вреда такси не причинил. Это я ощутил, галантно распахивая ту же дверцу для Минервы.
— Никогда не нужно торговаться с американцами! — сказал я в спину бейсболисту, дождался, пока в автомобиль запрыгнет Гарри, и залез сам.
Дорога заняла всего четверть часа. Когда водитель остановил авто у дома Дурслей, я попросил его посигналить, заметив играющих дальше по улице ребятишек. Таксист просьбу выполнил, получил пятьдесят фунтов и пообещал дождаться нашего возвращения. Выбравшись из машины, я увидел стоявшую на пороге Петунию. Судя по печальному лицу женщины, вердикт был неутешителен. Однако пьесу нужно было доиграть до конца.
Вместе с Гарри мы прошли в дом его родственников, поприветствовали хмурых мистера и миссис Дурсль, поздоровались с Дадли, который во все глаза разглядывал нас и своего кузена, словно рассчитывая обнаружить замаскированные хвосты и рога. Воспользовавшись приглашением Петунии, мы прошли в гостиную и снова устроились на креслах напротив хозяйской четы. Не став ходить вокруг да около, я сразу перешел к делу:
— Итак, что вы решили? Согласны, чтобы Гарри обучался в школе магии, приезжая к вам на каникулы, или продолжите настаивать на отказе от всякой ответственности за жизнь мальчика?
— Продолжу! — твердо заявил Вернон. — В моем доме нет места ненормальным!
Тетка национального героя, сдавленно всхлипнув и промокнув глаза платочком, тихо произнесла:
— Прости, Гарри.
Мальчик хоть и был морально готов к подобному ответу, но все равно понурился. Потрепав его за непослушные вихры, я прошептал: 'Крепись! Ты же мужчина!', достал из кармана листы с пером и протянул их Дурслю:
— Поставьте свое имя и подпись в верхней пустой графе. Ваша супруга тоже должна будет расписаться аналогичным образом.
Вернон решительно цапнул перо, разложил документы на журнальном столике и принялся выводить свой автограф. Однако, нацарапав первую букву, охнул и удивленно пожаловался:
— Больно!
— Терпите, мистер Дурсль! — приказал я. — Вы же понимали, что придется расписываться кровью. А царапины на руке быстро заживут. Главное — обработать антисептиком, чтобы инфекцию не занести.
Мужчина с недоверием поглядел на меня, затем на стоявшего рядом Гарри и решительно продолжил писать. Закончив, передал перо Петунье, которая провозилась не в пример дольше — видимо, привыкла к шариковым ручкам. Потирая запястье, на котором отпечатался размашистый автограф, Вернон мрачно уточнил:
— Это все? Теперь вы оставите нас в покое?
— Секундочку! — попросил я, достал из кармана пачку купюр и положил их на столик. — Здесь десять тысяч фунтов. Надеюсь, эти деньги окажутся достаточной компенсацией за взорванный телевизор и прочие неудобства, которые вам мог причинить мальчик. Потерю интереса со стороны социальных служб я вам гарантирую. Но будет лучше, если всем любопытствующим вы станете рассказывать, что Гарри улетел в Соединенные Штаты к своим внезапно объявившимся родственникам по линии Джеймса, у которых есть своя ферма в Аризоне. Надеюсь, такая история не покажется вам ненормальной?
Вместо ответа удивленный Дурсль потыкал пачку пухлым пальцем и уточнил:
— Это какой-то фокус? И как только вы исчезнете, они превратятся в конфетные фантики?
Поднявшись с кресла, я аккуратно сложил подписанные документы, спрятал их с пером в карман и ответил:
— Деньги настоящие. Мы же не фокусники и не дикари какие-нибудь. Пойдем, Гарри, нам пора!
— Постойте! — спохватилась Петуния. Выбежав из комнаты, она вернулась с большим чемоданом и протянула его мне: — Вот, я тут собрала мальчику в дорогу. Документы, одежду, зубную щетку, немного еды… Гарри, прости! Я пыталась уговорить Вернона, но…
— Не переживайте, тетя, я все понимаю, — совсем по-взрослому произнес пацан.
Секунду поколебавшись, я достал палочку, трансфигурировал из воздуха листок бумаги с текстом и протянул его женщине, пояснив:
— Тут адрес моего абонентского ящика в центральном почтовом отделении Лондона. Если хотите, вы всегда можете написать племяннику письмо. Только учтите, этот листок скоро исчезнет.
— Спасибо, — прошептала Петуния, глаза которой стремительно наполнялись слезами.
— Не за что. А теперь давайте выйдем на улицу и устроим для ваших соседей спектакль под названием 'Прощание с гостями из Америки'!
