Раздался грохот и звон разбитого стекла, комнату усыпали осколки камня и штукатурки. Выставив на всякий случай 'протего', я осторожно выглянул из своего укрытия и обнаружил, что атаковавший Гриндевальда маг нисколечко не пострадал от заклинания. Он преспокойно стоял посреди комнаты, не проявляя агрессии. Длинный черный плащ прикрывал чуть полноватую фигуру незнакомца, его физиономия была частично скрыта капюшоном, так что мне было видно лишь довольную ухмылку нахала и его аккуратную пепельного цвета бородку. Если бы этот гад только что не атаковал Гели, я бы решил, что незнакомец из его внутреннего круга, поскольку все приближенные Темного Лорда ужасно любили театральность. Или мой друг допустил оплошность, не заметив в рядах верных учеников жирную крысу?
— Брось палочку и покажи лицо! — грозно потребовал я, готовясь при малейшем подозрительном движении оглушить незваного гостя.
Убивать его я не хотел. Пока. Ведь Гриндевальду он не причинил особого вреда, хотя мог сразу запустить 'авадой'. Кроме того, мне кровь из носу нужно было выяснить, каким образом этот урод обошел защиту дома. Я же лично ее настраивал и не оставил ни единой лазейки! Сквозь активные щиты, способные выдержать попадание маггловского артиллерийского снаряда, мог пробиться разве что феникс. Да и то с большим трудом. Именно поэтому Фоукс предпочитал во время моих редких выходных оставаться в школе — там ему было более комфортно, нежели в Годриковой лощине.
Пока я строил гипотезы, вышеназванный 'урод' послушно разжал пальцы, и его палочка, очень похожая на мою, с тихим стуком упала на паркет. Медленно и плавно неизвестный поднял руки, откинул капюшон, распахнул плащ и ехидно произнес:
— Тише, самоубийца!
Оглядев лицо, которое каждый день видел в зеркале, смерив взглядом маховик времени, висевший на шее мага, я опустил оружие. Удовлетворенно кивнув, моя старшая версия подошла к бесчувственному Гриндевальду и подняла его магический инструмент. Старшую палочку, с которой Гели не расставался ни днем, ни ночью. Предмет моей острой зависти. Главную причину, заставляющую меня до сих пор поддерживать отношения с заигравшимся в бога волшебником.
— Империо! — произнес другой 'я', указывая трофеем на лоб того, кто носил титул Величайшего Темного мага, в последний год резко переставший быть почетным.
В моей голове пронеслась мысль, что чары, наложенные с помощью артефакта Певерелла, невозможно сбросить даже сильному легилименту. И теперь несчастный Гели превратился в послушную марионетку, готовую выполнить любую мою команду. Ловко!
— Не стой столбом! — обратилась ко мне моя старшая версия. — У тебя будет еще два часа, чтобы все осмыслить.
Два часа? Да, это разумно. Примерно два часа назад я как раз ненадолго выходил из кабинета, чтобы избавиться от выпитого накануне чая. Эту отлучку можно использовать, чтобы прошмыгнуть мимо туалета и спрятаться за портьерой. Только сперва нужно почистить ее от пыли и взять из гардероба старый черный плащ, который позволит мне безо всякой магии раствориться в полутьме кабинета. Ведь временные парадоксы нам ни к чему, хе-хе!
Оставив себя с Геллертом в кабинете, я отправился за лежавшим в тайнике маховиком, прикидывая, какие приказы спустя два часа отдам бывшему любовнику. Может, заставить его без боя сдаться русским волхвам, а самому в это время опустошить сокровищницу с коллекцией артефактов, которой Гриндевальд так гордится? Но как потом удержать в руках бесценную добычу? Слишком многие знают об увлечении Гели, слишком многие желают завладеть его сокровищами, и наш давний публичный разрыв не избавит меня от подозрений. А примерять на себя роль сидящего на груде золота сказочного дракона, которому нет покоя от жаждущих богатства и славы рыцарей, что-то неохота.
Может, поделиться артефактами с министром в обмен на защиту и неприкосновенность? Договориться с Леонардо будет несложно, благо отношения у нас сложились неплохие. Вот только я сильно сомневаюсь, что у полукровки Спенсер-Муна хватит влияния, чтобы уберечь меня от представителей старых семейств, которые способны объединиться и официально потребовать возвращения фамильных ценностей. Уж на это у них ума хватит. А итог предсказать несложно — чистокровки с полного одобрения Визенгамота обчистят меня до нитки и выставят соучастником Гриндевальда. Поэтому министр отпадает.
Фламель? Нет, обращаться к нему бессмысленно. Наставник хоть и любит всяческие редкости, но старательно дистанцируется от политики и не станет ради меня изменять своим принципам. Тем более я не могу поручиться, что останусь с целой памятью после того, как коллекция окажется в руках алхимика. Значит, остался лишь один выход — стать сильнейшей фигурой в стране. Нет, не министром магии (он всего лишь администратор, которого при необходимости можно подвинуть или сменить), а национальным кумиром. Героем, чей подвиг будут прославлять десятилетиями.
