— Араб координирует действия, — начал Вадик. — Пара человек отвечает за безопасность. Есть у них спец и по сейфам, я думаю. Один или двое выполняют основную грубую работу. Слыхал еще про девицу, наводчицу. Но сам ее никогда не видел. Еще одного, правда, знаю: зовут Виталиком, он в телохранителях числится, всегда при шефе. При Арабе то есть, — поправился Вадик. — Араб без него никуда. Амбалистого вида парень. Рэмбо, одним словом.
— А говоришь, мало знаешь, — воодушевилась я. — Ты же просто кладезь полезной информации! — мне захотелось его расцеловать.
— Конечно, — протянул Вадик обиженно, — если с ножом к горлу…
Когда я вышла от своего информатора, снова стал накрапывать дождь. Осень, что поделаешь. Правда, пока стояла относительно теплая погода, несмотря на начало ноября. От Незванова я прямиком отправилась к Ростовцеву, о котором говорил Марусич в нашу вторую встречу. Мне казалось, что он много знает о Васильеве и должен при этом охотно делиться своими знаниями. Это же в его интересах — устранить конкурента на место партнера Марусича. Я созвонилась с ним по мобильнику и договорилась о встрече в его офисе.
Дима Ростовцев произвел на меня впечатление крайне серьезного человека. Поэтому меня удивила характеристика, данная ему Андреем и Мариной. Особенно — ирония последней. Правда, я тут же напомнила себе, что совсем его не знаю.
— Чем могу быть полезен? — спросил Ростовцев, когда я удобно расположилась в черном кожаном кресле.
— Расскажите мне о Васильеве, — попросила я как можно любезнее. — Вы ведь его хорошо знаете?
— Конечно, — согласился Дмитрий. — Очень неприятная личность. Не люблю вести дела с уголовниками! А Марусич вечно собирает всякую шваль, это за ним со студенческих пор водится. — Высокомерие друга моего клиента мне совсем не понравилось, но в данном случае оно было на пользу расследованию. — За то и расплачивается, — добавил Ростовцев.
— На что вы намекаете? — решила я уточнить.
— Не намекаю, а говорю прямо. Не в моих привычках ходить вокруг да около, — заявил он. — Я имею в виду его неприятности. Если не ошибаюсь, именно они и привели вас ко мне.
Я не стала этого отрицать и осведомилась:
— Что вы подразумеваете под словом «уголовник»?
— Именно это и подразумеваю. То, что сказал. Он сидел, кажется. Водит знакомства с какими-то бандитами! Моя бы воля, я бы его на порог не пустил!
Я невольно подумала об источниках его первоначального капитала, но благоразумно промолчала.
— А с какими бандитами конкретно? — задала я вопрос.
Ростовцев задумался, извлек сигару из внутреннего кармана пиджака, блеснув дорогим золотым портсигаром. Зажег ее и сделал несколько затяжек с таким усилием, что у него втянулись щеки, а лицо на несколько мгновений сделалось неестественно узким. Потом он выдохнул струю ароматного дыма и снова заговорил:
— Васильев, кажется, даже роман с воровкой крутил.
Мне не составило труда провести аналогию между этой «воровкой» и «наводчицей», которую упоминал Вадик Незванов. Оставалось только выяснить, какое отношение она имеет к Марусичу и кто именно из окружающих его женщин ею является. У меня даже руки чесались от предвкушения. Тем не менее я заключила, что столь занимательный разговор необходимо продолжить.
— Откуда вам известны такие подробности о… — я немного замялась, а затем все-таки выговорила: — О роде ее деятельности?
— Леха сам проговорился, в сауне как-то, — Ростовцев брезгливо ухмыльнулся. — Девица-то ничего, ноги — от шеи. Эффектная такая, вроде вас, — он кивнул в мою сторону. —
Яркая блондинка!
Я и не знала, как его слова расценивать: в качестве комплимента или оскорбления. Решила просто не обращать внимания, случалось и не такое слышать. А от этого «модельного типажа» у меня уже голова кружилась.
— Вы ее имени не помните? — поинтересовалась я.
Дмитрий наморщил широкий лоб и затушил сигару, а затем сказал:
— Совсем из головы вылетело, у меня на иностранные слова отвратительная память! — досадовал он.
Я удивилась:
— Почему иностранные?
— Потому что имя у нее американское, Васильев еще хвалился. — Дима задумался, сжав руками виски. — На «л», кажется. И что-то оно символизирует — то ли счастье, то ли Фортуну.
— Она американка?
— Нет, — Ростовцев протестующе замахал руками. — По-моему, имя она сама себе придумала. Дама с фантазией, — добавил он.
— Может быть, вам известно и где ее разыскать можно? — совсем размечталась я.
— Нет, вот о чем о чем, а о своем месте жительства она мне не доложила, — разочаровал меня Ростовцев.
Поблагодарив Ростовцева за ценную информацию, я с чувством выполненного долга покинула его комфортабельный офис, прикидывая в уме, кто больше подходит на роль женщины с загадочным именем: Марина, Анна или Светлана. И в итоге исключила все три кандидатуры. Зачем, спрашивается, Марине кидаться во все тяжкие? Она и так обеспечена, притом не только необходимым. Жена Марусича не смогла бы длительное время скрывать от Андрея ни двойную жизнь, если бы была наводчицей, ни связь с Васильевым.
