Отключившись, я засунула «Моторолу» в сумку. И как раз в этот момент из Светланиного подъезда вышла парочка… воркующих голубков. При ближайшем рассмотрении в одном из них я узнала, конечно, Радковского, а другого человека звали… естественно, Светланой. Хотя, пожалуй, в таком образе ее не признал бы и сам родной бывший и столь заботливый по сей день муж, Андрей Марусич. Да, перевоплощаться она умела феноменально, просто заправский агент из американского телесериала. Только темных очков на ней не хватало. Но сейчас, ноябрьской ночью в Тарасове, это был бы совсем перебор. В том, что сейчас передо мной именно Лаки, никаких сомнений не было. Я хорошо рассмотрела ее в бинокль из-за угла.
Парочка прошествовала к шикарной иномарке и вмиг укатила на ней в неизвестном направлении. Я едва успела разглядеть номер. Ну и что теперь делать?! Нет, все-таки без машины я как без рук!
— Ух ты! — присвистнул Виталя, сидя в машине шефа. — Вот оно что…
Он смекнул наконец, что происходит. Эта шалава водит их за нос, а они попались, как малолетние пацаны. Виталя снова надел наушник — Лаки беседовала с Бартвеллом из машины по сотовому, обсуждая планы отъезда.
— Никуда ты, миленькая, не денешься, — прошептал Виталя, выруливая из темного переулка. Ее машина все еще была в поле его зрения. Он старался двигаться по возможности осторожно, чтобы Лаки не сообразила, что за нею «хвост». А то она — девушка сообразительная, в этом Виталя уже успел убедиться на собственном опыте. Но машин на улице еще было довольно много, за последние годы прибавилось любителей ночной езды. Так что можно было легко затеряться в потоке. Как он и предполагал, иномарка Лаки подъехала к галерее и остановилась у входа. Из нее вышла «примадонна» вместе со своим бойфрендом. Они подошли к двери, и Лаки нажала на клавишу звонка. Появился охранник и пропустил парочку в галерею. Потом он огляделся вокруг, закрыл вход на замок, погремев допотопными ключами, подергал дверь и удалился восвояси, куда-то в глубь выставочного зала.
— Интересно… что, этот американский мазила так и живет на своей выставке? — произнес вслух Виталя, пожимая плечами. — Зачем ему тогда номер в гостинице, если он все равно, можно сказать, поселился в галерее у Ефремова?
Потом набрал номер Араба.
— Эта дрянь нас подставляет, — зло бросил он в трубку.
— Спокойнее, — мягко попросил Араб. — Какая из двух?
— Я говорю о Лаки. Она сейчас у Бартвелла, в галерее. Они на пару затеяли двойную игру. Решили сбежать куда-нибудь за бугор. В Нью-Йорк, к примеру. Говорили об этом по телефону, а сейчас наверняка обговаривают детали побега.
— И она надеется нас обставить? — Араб усмехнулся. — Будь уверен, Виталя, она свое получит. Я ее породил, я ее и убью. Вот только сначала заберем у нее то, что принадлежит нам по праву.
— Да я ее собственными руками!
— Нет, один не езди. Возьми кого-нибудь и дуйте к ней на хату! — распорядился Араб. — А там…
Я проводила глазами отъезжающую машину Лаки и заметила еще одну — черную «Ауди», которая явно последовала за ней.
— Любопытно, — произнесла я вслух, наводя бинокль на водителя. И, разумеется, узнала и тачку, и героя голливудского боевика по имени Виталя, который не так давно жаждал познакомиться со мною поближе.
— Значит, Лаки пасут, — заключила я, — а она, кажется, об этом не догадывается.
«Плохи твои дела, малышка!» — мысленно посочувствовала я ей, правда, не особенно искренне. Из увиденного мною следовало, что одной проблемой у меня поубавилось, но от этого все равно легче не становилось. С гербом Марусича я как была на нуле, так и осталась. Зато именно теперь у меня появилась прекрасная возможность забраться домой к Светлане Марусич в отсутствие хозяйки. И я не замедлила ею воспользоваться.
По счастливой случайности я не выложила из сумки отмычки, несмотря на то что сегодня совсем не рассчитывала на подобные подвиги. Дверь поддалась, правда, не сразу. Но тем не менее мне удалось с ней справиться, и это уже внушало надежду на благополучный исход предприятия. Как говорится, лиха беда — начало!
В квартире ничего не изменилось — она блистала ухоженностью и чистотой. Оставалось лишь удивляться, когда Лаки все успевала. На письменном столе была сложена груда учебников по алгебре с геометрией и пара сборников задач по высшей математике с элементами анализа, а также стопка непроверенных тетрадей с контрольными. Я взяла в руки и бегло пробежала глазами брошюру по методике преподавания математики в средней школе. Что я могла сказать? Ум у Лаки и правда был математическим, хотя логика у нее иногда и прихрамывала.
