От Тадеуша Бартвелла Лаки вернулась немного утомленной. Общение с ним одним не доставляло ей особого удовольствия, а уж вкупе с Радковским… Вдвоем они являли собой пару просто убийственную. Лаки не знала, как отделаться от Бориса, порой вызывавшего в ней щемящее чувство вины. Оказывается, он давно уже понял, что именно она навела Араба на его коллекцию, и тем не менее продолжал ей помогать. Как раз Грей свел ее с Бартвеллом — и оставался предан ей по сей день, даже после соучастия в убийстве Марины. Это он раздобыл порошок дигиталиса через знакомого фармацевта. Теперь надо было отдавать долги и брать его с собой в Штаты. Но до чего же Лаки этого не хотелось! Вообще-то она уезжать никуда не хотела и не собиралась. До тех пор, пока события не начали развиваться по сценарию, который придумала не она. Сейчас Лаки сильно опасалась, что настырная сыщица, которую она вроде бы как подставила, споется с Арабом. Тогда пиши пропало, все усилия насмарку пойдут. Нет уж, лучше она промотает деньги Тадеуша где-нибудь в Нью-Йорке или Лас-Вегасе, подальше от местной неразберихи!
С этими мыслями Лаки переступила порог своей квартиры и остолбенела! Ее Жозефина, ее гордая красавица с повадками древнеегипетской богини, лежала на полу в коридоре в луже крови, уставившись мертвыми глазами в недавно побеленный потолок. На стене над ее изуродованным тельцем был приколот гротескный картуш в виде щита с гербом Вальдемара Готвальдессона, выполненный не иначе как каким-то карикатуристом.
Лаки услышала крик и лишь секунду спустя поняла, что это кричала она сама. По щекам у нее потекли слезы ненависти и обиды. Лаки клялась всем богам, что отомстит. Никого в своей жизни Светлана Марусич не любила сильнее, чем эту черную кошку, когда-то подаренную ей Андреем.
Телефонный звонок заставил ее оторваться от планов мести.
— Да, — прошептала она дрожащим голосом в ненавистную трубку.
— Ты все поняла? — спрашивал Араб.
Женщина улыбнулась в пустоту:
— Все.
Бандиту повезло, что он не видел ее лица в этот момент.
— Виталь, подъезжай с другой стороны, — советовал Васильев. — С черного хода удобнее.
— Без тебя знаю, — прошипел тарасовский Рэмбо, объезжая галерею. Он заметил женскую фигурку, которая маячила неподалеку. — Ты только посмотри! — буркнул он. — Наша красавица снова к Бартвеллу намылилась!
— Сочувствия ищет, — заключил Васильев и предположил: — Страшно, наверное, с дохлой кошкой в пустой квартире ночь коротать.
— Сочувствие сочувствием, — заметил Виталя раздраженно, — а нам-то что делать? Шеф с нас три шкуры сдерет, если мы ее вместе с галереей подпалим до того, как она щит вернет!
— Рассуждаешь ты больно много, — ответил Васильев. — Попроще надо быть! Делай, что тебе говорят, и все. Неужели ты думаешь, что эта бестия из огня не выберется?
— Как знаешь, — пожал плечами Виталя. — Если что, буду все валить на тебя.
— Вали, — усмехнулся Васильев. — Где наша не пропадала?
Лаки шагнула внутрь здания, встреченная разбуженным охранником, который громко выражал свое недовольство.
В это же самое время Виталя взломал дверь черного входа.
— Леха, тащи бензин! — велел он. — Канистра в багажнике.
Минут через пять вспыхнуло пламя, озарившее пустынную улицу и на удивление быстро охватившее здание галереи.
Лаки кашляла, задыхаясь от дыма. Она тащила за собой причитающего Бартвелла, который оплакивал свои компьютерные картины вместе с кикладской коллекцией.
— Да заткнись ты! — прикрикнула она на него, вылезая через окно.
Охранник помог женщине подобраться к водосточной трубе, затем спустился вниз. Следом за ним спрыгнул на землю перепуганный Бартвелл, последней — растрепанная Лаки. К выставочному центру съезжались пожарные машины. Лаки и Тадеуш разошлись в разные стороны. Их фигуры растаяли, скрываясь от любопытных глаз.
Лаки не медлила, она твердо знала, что теперь делать. Бартвелл был не против выплатить ей все деньги сразу прямо в аэропорту. Относительно Радковского они договорились с Тадом, что он останется за бортом. В Штатах и без него таких хватает, зачем переполнять ими и без того тесную Америку, она ведь не резиновая. Да и к «зеленым» Лаки трепетно относилась, ни к чему пускать баксы на ветер, тратиться на ставшего обузой художника. Осталось лишь по-быстрому раздобыть билеты да выполнить пару последних дел.
При этой мысли лицо ее стало жестким, словно выточенным из камня. Одно из них она намеревалась сделать прямо сейчас, не откладывая на завтра. Сначала месть. Когда варяжский щит окажется в ее руках, ей будет некогда сводить счеты с убийцами ее Жозефины. Надо будет заботиться о том, чтобы перевезти реликвию через границу. Но пока это ее мало беспокоило. Надо подумать, как до Москвы добраться… В конце концов, пусть и Бартвелл о чем-нибудь похлопочет! А у нее сейчас другое дело.
