– Когда я влетела, Миша лежал на полу. В руке у него был пистолет. Кстати, его пистолет. Он его в кабинете хранил. Сасунян, видимо, выкрал оружие. Обогнав меня, он влетел в кабинет, выстрелил в Мишу и пистолет в его руку вложил.
Самсонова подытожила:
– Все выглядело так, словно Миша действительно застрелился. Выстрел один, рана одна, пистолет в руке самоубийцы.
– Но я помнила про грузовик, – зло прошептала Марина и закричала: – Так подгадать! Так все подстроить! Какой он подлец! Ненавижу!
Далила поспешила ее отвлечь.
– И что было дальше? – спросила она.
– Дальше? Я что-то кричала, а потом… Я не помню. Кажется, я лишилась чувств. Очнулась в больнице. Уже позже, найдя следы от шурупов, я укрепилась в уверенности, что Мишу застрелил Сасунян.
– Но как Сасунян пронес тот пугач на фабрику? – изумилась Далила. – С видеокамер слежения велась запись, на фабрике его не было. Если верить видеозаписям, накануне в офис он не входил.
– Вот именно, если верить. Ах, он там не был! А я там была? – скептически спросила Марина. – Уж я-то точно в офис входила. Однако если верить той записи, накануне вечером в офис входил один Михаил. Но ведь это неправда. Мы входили вдвоем.
– Вы хотите сказать, сторож замешан, он заодно с Сасуняном?
– Я так не думаю. Скорей всего Сасунян подпоил Трофимыча, забрал у него ключи от архива и записи перекроил: кое-что переставил, что не нужно, стер. Он умелец во всем.
– Зачем же Сасунян убил старика?
– Трофимыча он убил потому, что тот обнаружил несоответствие видеоматериала и собственных записей.
– Собственных записей?
– Да, – кивнула Марина. – Трофимыч педантом был, вносил всех входящих в журнал, хоть Миша этого и не просил. Когда Трофимыч обнаружил, что по журналу мы с Мишей в офис входили, он вспомнил, что в видеоматериале Миша входил один, а Сасуняна и вовсе не было. Впрочем, если Трофимыч был пьян, Сасунян мог тайком от него проникнуть на фабрику, а потом эту запись стереть.
Далила подумала: «Выходит, Сасунян был на фабрике в тот день, когда погибла Анфиса. Анфису убил и на фабрику поспешил, ставить пугач. Значит, точно знал, что ночевать Миша будет на фабрике. А возможно, и сам к этому Мишу склонил».
Калоева продолжала:
– Разве не странно, что вечером накануне убийства (согласитесь, вот совпадение) к Мише на фабрику Сасунян приходил? Но до Михаила он не дошел, а застрял в домике сторожа. Думаю, Трофимыч тоже кое-что сообразил и с Сасуняна спросил. И сразу жизнью своей поплатился.
Самсонова подытожила:
– Значит, и Трофимыча убил Сасунян.
– Я абсолютно в этом уверена.
– Но почему вы молчали? – поразилась Далила. – Почему милиции не сообщили? Почему не сказали о своих подозрениях, о грузовике, пугаче?
Марина снова заплакала:
– Я боялась.
– Сасунян вас запугал, – догадалась Самсонова.
– Да. В связи с гибелью Миши меня допрашивали, чуть ли не каждый день. Сасуняна тоже. Он понял, что его подозревают. Начал мне угрожать, говорил, что, если я только пикну, он Людмилу убьет, а потом отправится сам в милицию, мол, ему наплевать.
– А Людмилу за что? – отшатнулась Далила.
Калоева потрясла головой:
– Я не знаю, не знаю. Если она его и убила, то правильно сделала. Она защищалась. Он много раз ее пистолетом пугал. Как тут нервной не стать? Сасунян все равно убил бы ее.
Далила не стала второй раз интересоваться зачем – ясно и без того. Сасунян не терял надежд приручить Марину, а Людмила знала, что он Анфису убил. Не зря же она его покрывала и делала вид, что с Анфисой совсем не знакома. Боялась лишних расспросов.
А Сасунян понимал: как только он бросит жену, она молчать перестанет. А он действительно надеялся расположить к себе гордячку Марину. Он Марину любил.
Самсонова глянула на часы – прошло время обеда, в офис возвращаться пора. В кабинет заглянул Дмитрий и с гордостью доложил:
– Кушать подано!
Далила горестно сообщила:
– Димочка, я не могу. Времени осталось лишь до работы доехать.
Он расстроился:
– Ну, ма, ты даешь! Какое там время? Все в тарелках уже, срубать пять минут.
– Пообедаете с Мариночкой, а я с работы вернусь и с вами поужинаю, – сказала Далила, устремляясь в прихожую.
Не могла же она сказать заботливому сыну, что утратила аппетит.
Уже подъезжая к зданию офиса, Далила почувствовала в кармане дрожание сотового и услышала рондо Моцарта. Едва поднесла трубку к уху, раздалось приветствие Женьки:
– Бонд! Джеймс Бонд!
– Жека! – обрадовалась Далила. – Как ты вовремя!
Племянник ответствовал:
– Иначе и не бывает.
– От скромности не умрешь.
– Но что я могу поделать, если все и всегда мне рады. К примеру, вот как теперь.
– Кстати, о радости. Ну что? – нетерпеливо поинтересовалась Далила. – Узнал, за кем числится сотовый Светланы Михайловны?
– Записывай, телефон зарегистрирован на Анфису Пекалову. Адрес…
– Адрес я знаю, – остановила Бонда Далила. – Сестрорецк…
Евгений тетушку перебил:
– А вот и нет. Псковская она, прописана в поселке Зариновка.
Племянник Далилу ошеломил. Никак не ожидала она, что Светлана Михайловна – ее кроткая и благонравная Светлана Михайловна! – знакома с Анфисой Пекаловой, девушкой сомнительного поведения.
